Жизненные истории

«Твое место на улице!» — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Но она не знала, кем окажется заступница в перепачканном фартуке Сумочка из мягкой бежевой кожи со стуком шлепнулась на мраморный пол. Следом полетело мое осеннее пальто, едва не задев поднос проходившего мимо официанта. — Охрана! Выведите эту особу немедленно! — голос Зинаиды Марковны сорвался на пронзительный фальцет, перекрывая тихую игру саксофона в зале. — Она мешает нашему отдыху! Я стояла у сервированного столика, инстинктивно обхватив руками большой, уже низкий живот. Щеки стали пунцовыми, словно к ним приложили горячий утюг. Пальцы мелко подрагивали, цепляясь за край льняной скатерти. Вокруг засуетился персонал, а посетители за соседними столиками отложили столовые приборы, с любопытством наблюдая за чужим позором. Всего час назад я переступила порог этого ресторана за городом. В кармане лежала влажная салфетка, которую я нервно теребила всю дорогу. Два месяца я откладывала средства, чтобы купить скромное, но приличное платье глубокого изумрудного оттенка. Наивно верила: если приглашу мать мужа в статусное заведение, мы сможем спокойно поговорить и оставить все разногласия в прошлом до появления малыша. Но Зинаида Марковна пришла не одна. Рядом с ней по-хозяйски расположилась ее давняя приятельница Римма, на запястьях которой тяжело позвякивали массивные браслеты. С первых минут дамы принялись обсуждать меня в третьем лице, будто между нами стояла звуконепроницаемая перегородка. — Риммочка, ты только глянь на качество ткани, — свекровь брезгливо подцепила десертной вилочкой кусочек фисташкового рулета. — Сразу понятно, когда человек вырос в казенных стенах. Вкуса ноль. Мой Паша заслуживал совершенно другой партии, а не этой девочки без роду и племени. Римма прикрыла рот ладонью с идеальным французским маникюром и тихонько хихикнула. — Ну что ты, Зина. Может, она просто бережливая? — Бережливая? — Зинаида Марковна закатила глаза, отпивая минеральную воду с лимоном. — Да она просто расчетливая. Окрутила моего мальчика самым избитым способом. Прикрылась животом! А как еще девчонке без копейки за душой зацепиться за парня с хорошей квартирой? Воздух в зале, пропитанный ароматами запеченной форели и пряностей, стал давить на плечи. Дыхание сбилось. Каждое слово свекрови бередило старые раны детдомовского прошлого. Я вспомнила гулкие коридоры интерната, чужие поношенные куртки на вырост и вечера у окна в ожидании чуда, которое так и не наступило. — Знаете что, Зинаида Марковна, — мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться, глядя ей прямо в глаза. — Лучше совсем не знать своих родителей, чем вырасти рядом с таким надменным и бессердечным человеком. Именно после этих слов свекровь вскочила, смахнув на пол полотняную салетку. Двое крепких охранников в темных костюмах выросли за моей спиной совершенно бесшумно. — Девушка, попрошу на выход, — ровным басом произнес один из них, оттесняя меня от стола. — Но там мое пальто! И сумка! Там ключи от квартиры! — я попыталась вывернуться. — Твое место на улице! — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Зинаида Марковна демонстративно пнула мою сумочку под стол и отвернулась к окну. Тяжелые дубовые двери с тихим шелестом сомкнулись за спиной. Я оказалась на крыльце. Ледяной ноябрьский ветер мгновенно забрался под тонкую ткань платья. Моросил мелкий, колючий дождь. Я спустилась по ступеням, отошла к краю освещенной парковки, прислонилась спиной к влажному металлу фонарного столба и торопливо вытирала мокрые щеки. Сотового при себе не было. Ни копейки денег. До города двадцать километров по трассе. Позади скрипнула тяжелая металлическая дверь черного хода. В воздухе отчетливо запахло горячим хлебом. Ко мне торопливо подошла женщина лет сорока пяти. Поверх ее строгой темной водолазки был повязан перепачканный ягодным соусом рабочий фартук. — Девочка, милая, ну ты чего на холоде стоишь, — женщина на ходу стянула с себя теплую вязаную кофту и накинула на мои вздрагивающие плечи. — Я всё видела из кухни через раздаточное окно. Как эта дамочка тебя высмеивала, как вещи твои спрятала. — Спасибо вам, — всхлипнула я, кутаясь в чужую кофту, от которой пахло сдобными булками. — Мне бы только до города как-то добраться. Можно мне с вашего телефона мужу набрать? Мой сотовый в сумке остался… — Погоди минут пять, — тон женщины внезапно стал стальным и невероятно спокойным. — Сейчас приедет мой муж. Он им устроит веселый вечер. Он владелец этого заведения. Я недоверчиво захлопала ресницами, пытаясь смахнуть капли дождя. Жена владельца элитного заведения работает на кухне в перепачканном фартуке? Это походило на нелепую выдумку. Женщина, заметив мое сомнение, чуть заметно улыбнулась и достала из кармана смартфон. — Илья? Ты где сейчас? Подъезжай срочно к центральному входу. Тут посетительница чужие вещи присвоила и беременную девчонку выставила мерзнуть. Жду. Не прошло и десяти минут, как на парковку плавно зарулил массивный темный внедорожник. Из салона вышел высокий, статный мужчина с легкой проседью на висках. На нем было плотное кашемировое пальто. Он подошел к женщине в фартуке, бережно коснулся губами ее щеки и перевел тяжелый взгляд на меня. — Оксана, кто конкретно? — спросил он тихо. — Вон та, у окна. В бордовой блузке, — Оксана указала пальцем на стекло, за которым моя свекровь весело переговаривалась с подругой. — Я быстро, — Илья уверенным шагом направился к дверям. Я с замиранием сердца смотрела сквозь большие панорамные окна. Вот он подошел к столику. Зинаида Марковна тут же расплылась в кокетливой улыбке, поправляя идеальную укладку. Наверняка решила, что с ней решил завести беседу респектабельный гость. Но Илья не улыбался. Он произнес несколько коротких фраз. Лицо свекрови вытянулось, она вжалась в спинку мягкого дивана. Илья властно протянул руку. Зинаида Марковна дрожащими пальцами выудила из-под стола мое пальто и сумочку. Напоследок он добавил еще пару слов, от которых обе дамы стали бледными как полотно. Когда Илья вышел на улицу, он первым делом протянул вещи мне. — Приношу свои глубочайшие извинения за этот отвратительный случай, — произнес он очень искренне. — В моем заведении никто не имеет права так себя вести. Я предупредил эту женщину: еще одна подобная выходка, и доступ во все приличные места в городе для нее закроется навсегда. — Огромное вам спасибо, — я судорожно прижала к груди сумочку, но онемевшие от холода пальцы разжались. Сумочка со звонким стуком упала на асфальт. Застежка распахнулась. На мокрую плитку высыпались ключи, расческа, пудреница и маленький прозрачный пакетик. Из него выкатился небольшой кусочек необработанного янтаря на выцветшей красной нитке. Единственная вещь, которая была при мне, когда меня нашли в палате. Оксана, присевшая, чтобы помочь мне собрать вещи, вдруг замерла. Она уставилась на этот камешек так, словно увидела призрака. Ее дыхание сбилось, грудная клетка тяжело вздымалась. — Откуда… Откуда у тебя это? — голос женщины сорвался на сиплый шепот. Она подняла глаза, и в них было столько горя. — Это мое, — я осторожно забрала янтарь из ее дрожащих пальцев. — С самого интерната храню. Единственное, что осталось от матери. Директор говорила, он был привязан к моей ручке. Оксана пошатнулась. Илья едва успел подхватить ее, не дав упасть на мокрый асфальт. — Какая у тебя была фамилия до замужества? — с трудом выдавила она. — Руднева. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

- А мы за ёжиком следили. Уполз к соседям, - пояснила Алла, её городская подруга, с которой они вместе приехали погостить у бабушки Любы. - Ааа... - рассеянно ответила Люба. - Ну что там? Что? Скорее рассказывай! Каков он? - сгорая от любопытства, допытывалась у неё другая девушка Нина, местная жительница. - Ой, девочки... Люба закрыла ладонями личико, покачала головой. Ночной ветер мягко ласкал её тёмные распущенные волосы. В лесу, сразу за садом, слышно было далёкое ухание совы. - Увидела? Что ты увидела?! - взбудоражились подруги. - Может сам чёрт к тебе вышел? Ну Люб, не томи! - теряла терпение Алла. - Да лучше бы чёрт, чем это страшилище! - в сердцах воскликнула Люба. - Никогда и ни за что я не выйду замуж за такого урода! Я домой! Подруги удивлённо переглянулись, затем их взгляды переметнулись на баню. Внутри, за открытой дверью, была кромешная темнота. - Ну а ты как? Пойдёшь гадать? - спросила Алла у Нины. - Что-то уже не хочется... Давай Любку догоним, сейчас она успокоится и всё нам расскажет. Идея посетить баню в полночь пришла в головы девушек от скуки. Всё началось с безобидного разговора во время вечерней прогулки. Живописные окрестности деревеньки, куда Люба и Алла приехали на пару недель отдохнуть, располагали к спокойному и размеренному времяпрепровождению, но им, молодым и горячим девчонкам, хотелось совсем иного. - Ох и скучно мы живём, девочки. Преснота! И парней здесь нет симпатичных, одно подобие... - говорила скучающим тоном Алла. - Признавайся, Нина, куда все парни у вас попрятались? Нина, в отличие от городских подруг, здесь жила. Она очень обрадовалась приезду Любы, ведь три года не виделись, лет с пятнадцати. - А парни в соседнем посёлке водятся, там у них всё - и магазин, и клуб, и школа. У нас-то тут что? Две коротеньких улицы несчастных, не деревня, а так - хуторок. По субботам, кстати, в клубе танцы, можем сходить. - Пешком? - Три километра всего! - Да, но через лес... - Ой, я сто раз ходила, бояться нечего. Тем более если мы компанией. Я так-то одна в клуб не хожу, всегда с кем-то. Например, с Ванькой-пятки-назад. - Ах да, помню его... - улыбнулась Люба и пояснила Алле: - представляешь, он родился с пятками в обратную сторону. Врождённый дефект. В целом парнишка нормальный, даже симпатичный, но вот такая беда. - Ооойй... - засмеялась Нина, - самое интересное, девочки, о Ваньке другое. Вот откуда он взялся такой? Родители голову сломали. А тут случайно выяснилось, что в Сетках, недалеко от нас, живёт мужик тоже с пятками назад и дети у него такие же. Красивый мужик, говорят, видный, даром что ноги такие. Папаша Ванькин как узнал, так давай жену свою чихвостить. Нагуляла?! Ну она в мощное сопротивление - нет и всё! Твой сын! Поверил. Доказать-то никак нельзя. А потом выяснилось, что в другой деревне тоже есть ребёнок с такими пятками! - И от Ваньки отец отказался, да? - Нет, живут! Куда уже деваться? У них, помимо Ваньки, ещё трое детей, без дефектов. Вот такие деревенские страсти. Подруги рассмеялись. - И чем бы нам, девочки, заняться таким интересным до субботы? На речку не сходить - холодно. Какие ещё развлечения? - вопрошала Алла. - А на жениха погадать не хотите? В бане с зеркалом? - предложила Нина, - моя мама так гадала, папу увидела. Так-то они соседями были с рождения. Мама парня увидела в зеркале в военной форме. Ждала какого-нибудь капитана... А тут папа из армии вернулся и мама, когда в форме его увидела, влюбилась. - Ну не знаю... А что делать надо? - замялась Алла. - Нужны свечи и два зеркала - всё! - А ты гадала? - Неее... я боюсь, очень я, девочки, суеверная, - призналась Нина. Алла подтолкнула в плечо подругу: - Ты как думаешь, Люб? Погадаем? - Можно. Всё равно делать нечего. Но чур, Нина, ты тоже будешь. Невыносимо мне думать, что ты так и просидишь в девках в этой деревне или ещё хуже... Хочу удостовериться, что не выйдешь ты замуж за Ваньку-пятки-назад. - Да он-то парень нормальный, хороший... - замялась Нина. - Влюбилась уже?? - Нельзя мне. Меня родители за такую любовь убьют и внуков сказали не примут... Ладно! С вами я! - решилась Нина. Гадание устроили в бане у Нины. Ближе к двенадцати ночи Люба сняла со стены бабушкино зеркало в резной, выкрашенной синим цветом раме. Затем отыскала в комоде свечи. Алла раздобыла спички. На цыпочках, чтобы не будить бабушку, они вышли в сени. На пороге позади них раздался голос, Люба чуть не выронила зеркало. В проёме показалась бабушка. - Любаша, ты зачем зеркало со стены сняла? Что это вы выдумали? - Ну и слух... Летучая мышь отдыхает, - тихо поразилась Алла. - Мы, бабушка, погадать хотим. Ты не против? - Делать вам нечего. Аль вы не знаете, что гадать принято на святки? Ничего у вас не выйдет. - А мы попробуем! Терять нечего! - Зеркало не разбей, гадальщица... Девушки вышли во двор. Ночь была чёрной, безлунной и прохладной. - Лето в этом году и не лето, - проворчала Алла, кутаясь в кофту. От кофты до колен тянулась белая ночная рубашка: Нина сказала, что гадать надо в исподнем. - Давай через огород, так быстрее будет, - предложила Люба. - Нинка же на параллельной улице живёт, у нас участки соприкасаются концами. Мы с ней всё детство этой тропкой друг к другу бегали. В бане был зажжён свет, Нина уже ждала их. Подруги расставили друг напротив друга зеркала на полу, добились зеркального коридора. Рядом с основным зеркалом установили свечи, припаяв их к заготовленной дощечке собственным воском. В предбаннике была только узенькая лавка, на ней зеркала никак не расставить, а парилку отец запирал на ключ, поэтому расположиться можно было только на полу. - Значит так: нужно сесть и неотрывно смотреть в зеркало, всматриваться в этот коридор. Когда сосредоточишься, сказать: "Суженый мой, ряженый, приди ко мне, в зеркале покажись". - Ха-ха... ряженый... - захихикала Алла. - Ну что? Кто первый? - взволнованно спросила Нина. Девушки переглянулись. Алла, как самая смелая, вызвалась быть первопроходцем. Нина погасила свет и они с Любой вышли. Через минут двадцать вышла и Алла, она спешно натягивала кофту. - Устала я там сидеть, скукота, замёрзла вся. Ничего не увидела, только ноги затекли. Давай, Люба, ты теперь, твоя очередь. Расплавленный свечной воск стекал на дощечку причудливыми формами, образуя ажурные юбки вокруг свечей. Люба сняла кофту, повесила её на гвоздь. Она села на пол на тканевую сидушку для стула, которую принесла из дома Нина. Распустила густые волосы. От зеркального коридора веяло мистикой и тайной, Любе было жутковато. Успокаивали голоса подруг, девушки болтали о чём-то, хихикая. Их голоса удалялись. Люба всмотрелась в зеркало. Длинный, длинный коридор, в котором отражённая рама заднего зеркала уменьшалась, доходя до чёрного квадрата в конце. - Суженый мой, ряженый, приди ко мне, в зеркале покажись! - приглушённо сказала Люба. Всё тело её покрылось гусиной кожей. Она ощущала себя колдуньей. Прошло минут пять, не более, как вдруг... Зеркала уже начали двоиться в глазах у Любы. Ей показалось, что в отражении появилось движение где-то очень вдали. Люба сглотнула, волосы на её голове приподнялись. Что-то приближалось к ней с той стороны... Фигура. Мужская. Лицо, обросшее бородой. Очень бородатый и грубый мужчина. Люба не хотела увидеть его совсем вблизи, да и мало ли?? Вдруг он сейчас вылезет из зеркала! Она резко дунула на свечи, впотьмах нашла свою кофту и выскочила из бани на улицу. Бородатый! Дикий! Фу! Ей никогда не нравились такие мужчины, тем более не молодые. Как показалось Любе, ему было лет сорок, не меньше! Ни за что она не выйдет замуж за такое безобразие! Сама не своя и очень расстроенная, она не нашла в себе мужества сразу рассказать подругам о своём якобы женихе. Обещала, что сделает это утром. На следующий день от её расстройства не осталось и следа. Все решили, что такого быть не может и у Любы, в силу её впечатлительности, просто разыгралась фантазия. Они весело подшучивали на эту тему, шагая к лесу. У Любы в авоське стучались друг о друга небольшие бидончики - девушки решили сходить в лес за малиной, Нина знала места. Тропинка виляла по лесу, то и дело подводя их к ручью. Чем дальше, тем гуще росли деревья. Алла притихла, недоверчиво поглядывая на них. - Мы не заблудимся? Нина её успокоила: - Я эти места хорошо знаю, сейчас перепрыгнем ручей, а там минут пять и на месте. Не бойся, неженка городская. - Эй, кто здесь неженка?! Я с родителями в походы ходила! - Ну тем более должна уметь ориентироваться в лесу. - Скажешь тоже... Наконец они дошли до зарослей малины. Красные ягодки то тут, то там висят за листочками. А уж аромат! Девушки, позабыв о страхах, достали свои бидончики и принялись наполнять их. Две ягодки в рот, одну в бидон, три в рот, и ноль в бидон... Очень уж вкусно! - И почему на рынке она не такая сладкая? - удивлялась Люба. - Потому что там, где её собирают, нет такого настырного комарья, - проворчала Алла, - ужас как грызут. На тебе, зараза! - с чувством прихлопнула она кровопийцу на открытой щиколотке. Собрав ягоды с краю, подруги стали пробираться поглубже, в самые колючие заросли. Люба дальше всех забралась, собирает ягоды, шуршит ветками и вот что-то подтолкнуло её поднять голову. Сердце ушло в пятки. - Аааааааа! Медведь! Медведь! Мамочки! Медведь был шагах в пяти от неё, там, где заканчивались кусты малины перед невысоким оврагом. Испугавшись пронзительного возгласа Любы, медведь встрепенулся, встал на задние лапы и свирепо прорычал. Сломя голову и не видя ничего впереди себя, Люба напролом бросилась бежать назад. Колючие кусты глубоко оцарапали ей всё тело, но боли она пока не чувствовала. Девчонки, тоже неистово завизжав, не отставали. Бидончик свой Люба обронила в кустах, а подруги просыпали все ягоды. Оглянулась Люба - бежит за ними медведь! А ведь слышала она не раз, что от дикого зверя нельзя вот так убегать, у него инстинкт срабатывает! Так и у подруг инстинкт ещё как сработал: мчались они, не разбирая дороги, перелетали поваленные деревья, корни и пни и визжали как специально, чтобы мишка уж точно не потерял их из виду. Медведь гнался за ними недолго, просто для виду решил припугнуть, а девушки неслись через лес ещё минут двадцать-тридцать, пока не выдохлись окончательно. Алла, вся красная, растрёпанная и еле переводящая дыхание, остановилась первая. - Всё, девочки, не могу больше. Пусть он меня ест, проклятый. Не могу... Нина и Люба прислушались. Из-за сбитого дыхания, шумно рвущегося из лёгких, и сильного стука сердца они не слышали других звуков. Немного отдышавшись, поняли, что никто за ними не гонится. В лесу было тихо. Алла сидела на земле и баюкала свою ногу - оступилась на ветке, потянула сухожилие. Нина оглянулась вокруг. - Ой, девочкиии... Куда же мы забежали? Я здесь никогда и не была... Следующие два часа они бродили по лесу и все ориентиры, о которых слышала Нина, прошли даром - ничего не помогало им выйти к ручью, заблудились и всё тут. - Тоже мне ориентированная... знает лес она, - злобно бубнела Алла, прихрамывая на правую ногу, - а ещё меня пыталась стыдить. - Что делать теперь? - сказала Люба, поглядывая с надеждой на деревенскую подругу. Нина присела на поваленное дерево, с которого давно опала кора. Прикрыв руками лицо, она призналась: - Не знаю... Боюсь, как бы мы ещё дальше в лес не зашли. Давайте лучше сидеть здесь и ждать, когда нас найдут. Так и просидели они до сумерек. Перегрызлись все три подруженьки между собой, обвиняя друг дружку в беде: - Это ты, Алла, придумала в лес пойти! - Что я? Нина заверила, что каждую тропку здесь знает! - огрызнулась Алла. - А я виновата, что Любе именно малины лесной захотелось? Вот и ешь теперь! - переводила стрелки и Нина. Сидели и отмахивались от комаров веточками. Искусали их эти гады вдоль-поперёк. Проплакались. Помирились. Опять проплакались. Замёрзли. Лес окутывало синью вечера. - Ой, пропали мы... - всхлипнула Алла, - и жизни понюхать не успели, и зачем я потащилась с тобой в эту деревню... - Тихо! - вскочила Нина. - Слышите? Кто-то шёл по лесу, приближаясь к ним. - Медведь опять! Иииии... - заскулила Люба, пытаясь заткнуть кулаком свой рот, чтобы не закричать. Алла, как кошка, взметнулась на березу, даром что болела нога. Люба приготовилась было лезть следом за ней. - Ах, да ведь это человек! - обрадовалась Нина, - мужчина! Помогите нам, пожалуйста! Мужчина оказался сыном лесника. Он как раз возвращался к отцу в избушку. Лица его было невозможно разглядеть из-за сумерек и густой, основательно отросшей щетины. Высоким был, крепким. Такой и медведя повалит. Люба толком его и не рассматривала, лишь бы поскорее выбраться из этого леса. Узнав из какой они деревни, сын лесника вывел их минут за сорок на опушку леса. Там люди были - оказалось, всей деревней отправились искать пропавших девиц. Ох и ругалась бабушка... Три дня девушки зализывали раны, гулять не хотелось совсем. А в субботу Нина пришла: - Ну что, красавицы? Собирайтесь! Идём на танцы в клуб! - Через лес?! Ни за что! - тут же нахмурилась Алла. - Да не бойся, нас Ванька-пятки-назад отвезёт на отцовском мотоцикле, я уже договорилась. - Чур я сзади сажусь, не в коляске! - вскочила Алла. Навели красоту. Уселись в мотоцикл, стараясь сберечь платья и причёски - специально повязали платки в дорогу, чтобы ветер не растрепал волосы. Ванька шутил всю дорогу, подковыривал их без злобы насчёт лесной прогулки. Доехали благополучно. В клубе молодёжи битком, съезжались сюда из трёх ближайших деревень. Алла постреляла глазками и быстро нашла себе кавалера на вечер. Люба поскромнее была. Когда медленный танец начался, встала она у стены и стала наблюдать за танцующими парами. К ней подошёл привлекательный молодой человек, высокий, гладко выбритый, с зачёсанным назад вихрастым чубом цвета выжженной соломы. - Позвольте вас пригласить, Люба? Люба удивилась: - А мы разве знакомы? Молодой человек с улыбкой вывел её на танцевальную площадку. С ответом не спешил. Он деликатно, по всем правилам приличия, вёл танец с Любой. - Ну что? Так и не узнали? Хе-хе... Это же именно я вас из леса вывел на днях. - Ой, не узнала! Денис, вроде так вас? Просто вы бороду сбрили и как-то... как-то... - Приоделся. Подстригся. - Да, - смутилась Люба. - Пока был с отцом в лесу полтора месяца, совсем оброс. Увлёкся... Когда вас вывел, подумал: а что это я? Совсем диким стал. Пора к цивилизации возвращаться. Как-никак, скоро в город ехать. У меня родители из этого посёлка, а сам я в этом году училище окончил в городе, пятнадцатого августа выхожу на работу. - А кем вы?.. - Учитель физкультуры, - улыбнулся Денис, - распределили меня в наш областной. Повезло. - Да уж... А как нам с вами повезло, что вы нашли нас... Спасибо, что спасли. - И вам спасибо, что дали возможность себя спасти. В других условиях и не познакомились бы. Незаметно они придвинулись друг к другу поближе. - Значит, будем жить в одном городе, да? - заговорщицки уточнила Люба. - Интересно... Она всматривалась в его лицо насколько это было возможно при выключенном свете клуба. А не он ли тот самый жених, которого показало ей зеркало? Ведь был бородат до невозможности... Так оно впоследствии и оказалось. Поженились они через полгода. А историю их знакомства поведала мне уже их дочь. Алла, подруга её, замуж так и не вышла, сожительствовала. А Нина, послушная дочь своих родителей, отказала влюблённому в неё Ивану. Впоследствии она уехала на Север и там уже устроила свою судьбу. (Автор Анна Елизарова) Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

В свои шесть лет Наташа делала очень много всего по дому. Это было необычно, странно и вызывало уважение. В жизнь девочки и ее бабушки никто не лез. Но за глаза поговаривали, что старуха (бабушка Наташи) лишает девочку детства. Другие так не считали и задавали встречный вопрос: «Где была бы эта девочка, если бы не ее бабушка?» Тане тоже не нравилось, что Наташе было разрешено гулять только после того, как она поможет своей бабушке в огороде. Однако, наверное, лучше так, чем жить в детском доме. Одета девочка была скромно и опрятно. Правда ее обувь оставляла желать лучшего. Игрушек у нее было мало: старая кукла с ужасными волосами, плюшевый медведь ручной работы, и разные кастрюльки, мисочки и прочая кухонная утварь. Для готовки они были уже непригодны, и бабушка отдала их Наташе для игр. У Тани же разных игрушек было навалом. Родители хорошо зарабатывали и не скупились на всякие подарки. Но Тане все равно больше всего нравилось играть в Наташину посуду. В них они «варили» супы из листьев, компоты из ягод, и всякие зелья. В тазиках обычно купали кукол, если Таня брала их с собой. С Наташей было интересно играть. Она никогда ничего не жадничала и всегда всем делилась. Даже свои конфеты отдавала, если те у нее появлялись. Родители были не против, что их дочь ходит в гости. Разве что мама хмурилась. Ей Наташа почему-то не нравилась. Дни в деревне пролетали быстро. Каждый вечер папа выносил раскладной стол на улицу и стелил скатерть. Дедушка жарил мясо, бабушка нарезала салаты из свежих овощей. Маме и Тане доставалось самое легкое: разложить все на столе. Когда все было готово, семья садилась ужинать. Начинались разговоры за жизнь, про будущее, про малыша, которого ждала мама. Таня радовалась тому, что у нее будет братик или сестренка. Наконец-то станет не так скучно. В конце вечера отец выносил гитару, и взрослые начинали петь. Таня обычно смущалась и уходила. Ей было немного скучно. А еще она боялась, что ее тоже заставят петь. Однажды в один из таких вечеров Таня захотела пригласить к ним Наташу. И счастью не было предела, когда родители разрешили ей прийти. Тот день Тане запомнился, как один из лучших. Быстро поужинав, они с Наташей убежали в дом. Девочка с удивлением разглядывала Танины вещи. Но больше всего ей понравились розовые сандалии. - Они такие красивые, - с восторгом сказала Наташа. - Хочешь? Бери, - предложила Таня. – Они новые. Их отец только вчера привез. Я их даже не носила. У него вчера решил всем подарки взять. Просто так. Наташа покачала головой: - Не могу. Их же тебе купили. - Да, бери, - махнула рукой Таня и отвела глаза, - тебе нужнее... У меня очень много всего. А у тебя обувь вон какая ужасная. Мне будет приятно, если ты их возьмешь. Ты ведь всегда со мной всем делишься. Наташа покосилась на свои стоптанные туфли и густо покраснела. Вообще Таня старалась не говорить про разницу между ними. Наташа оказалась хорошей подругой и хвастаться, и обижать, а уж тем более дразнить ее не хотелось. В тот день они долго играли, а потом Наташа ушла домой, забрав с собой сандалии. Обувь ей оказалась в самый раз. Родителям Таня решила об этом не говорить, потому что не видела в своем поступке ничего дурного. Мама и папа всегда учили помогать нуждающимся, не смеяться над убогими, не обижать сирот. Таня считала, что ей очень повезло родиться в такой хорошей и доброй семье. И потому, когда мама решила поинтересоваться куда пропали сандалии, честно рассказала про то, что отдала их Наташе. Девочка совсем не ожидала, что мама разозлится. - А кто тебе разрешил без спросу отдавать вещи, купленные на наши деньги? - Но это же мои вещи, - ответила ей Таня, полагая, что может делать с ними все что хочет. Вскоре о неприятной ситуации узнала вся семья. Каждый нашел что сказать девочке. - Ты должна была хотя бы спросить. Можно ли или нельзя? Если у Наташи все так плохо с обувью, то мы бы ей помогли. Мы ругаем тебя за то, что не поинтересовалась у нас. Единственный кто заступился, так это дедушка. - За первое взрослое решение вы ее ругаете. Бросьте журить за доброе дело. Не от зла она подарок сделала. Такое поощрять надо. Да и ту девчонку жаль. Сирота ведь... - Сирота и что? - Спорила мать, - Тоже поступила некрасиво. Взяла то, что ей не принадлежало. Хитра девка. Знала мать ее. Подругой мне была, потом деньги сперла. Я считаю, что сандалии нужно забрать и как следует наказать девчонку. - Бога побойся, - ответил ей дед. – Сколько эти сандалии стоили? Я заплачу. Плохая примета дареное отбирать. А уж сироту обижать... Ведь аукнется. Не вина этой девочки, что тебя когда-то ее мать обманула. Судьба у той женщины ужасная оказалась... Мама сделала вид, что не слышит и продолжила: - Не в деньгах дело. Мы можем по три таких пары в день покупать. Девочек надо проучить. Пусть Таньке будет стыдно за то, что с нами не посоветовалась, и пусть Наташке неповадно станет за то чужое взяла. Таких учить надо, а не поощрять. Таня слышала весь разговор. Ей стало очень неприятно из-за того какое решение приняли ее родители. - Если вы отнимете у нее сандалии я... Тогда я... - Выкрикнула она, еле сдерживая слезы, - никогда больше не буду с вами разговаривать. Вот! Я обижусь! Девочке казалось, что ее угроза повлияет на решение родителей. Но мама и папа лишь больше разозлились и запретили ей выходить с участка. Наказание длилось целых три дня. Хотя Тане казалось, что прошло не меньше недели. Сандалии у Наташи все же забрали. Таня слышала, как мама с бабушкой это обсуждали. - Нахалка, а не девка. И бабка у нее такая же. Того и гляди хамству научит. - Ох, не знаю. Неправильно это. Грешно сироту обижать. Какой спрос с детей? Таня плакала. Никогда еще в жизни ей не было так горько. Аж дышать стало тяжело. Единственным человеком, который ее понимал, был дедушка. Да и тот с мамой согласился. - Ты лучше родителей слушай. Ишь они какие у тебя, - ворчал он, гладя внучку по спине, - вырастешь, сможешь поступать как хочешь. А сейчас лучше разрешения спрашивай. Все-таки в чем-то они правы. Тане запретили видеться с Наташей, считая, что сирота плохо на нее влияет и учит дурным манерам. И все же когда Тане разрешили гулять, первым делом она прибежала к ней в гости. Больше всего Таня переживала за то, что Наташа ее не простит. В произошедшем она чувствовала свою вину и очень переживала из-за этого. Наташа не обижалась, но играть вместе с Таней отказалась. Объяснив тем, что на нее бабушка сердится. - Я ей проблем прибавила. Если твои родители увидят тебя тут, то будут злиться на нас. Но вскоре о случившемся все забыли. Таня до конца лета бегала к Наташе в гости, но та всякий раз отказывалась играть, ссылаясь на занятость по дому. Было ощущение, что она чего-то боится. Осенью пришлось возвращаться в город. Весь следующий год Таня вспоминала Наташу. Произошедшее на даче задело до глубины души. Родителям она не рассказывала о своих чувствах. Думала, что не поймут. В конце осени мама потеряла малыша. Стало совсем тяжко и гадко. Никто не мог понять причины, впрочем, они были и не важны. Это уже случилось и это надо было как-то пережить. Весной Тане исполнилось семь лет, и она вовсю готовилась к школе. Занятия утомляли, очень хотелось в деревню к бабушке. Папа на день рождения подарил велосипед. Таня представляла как летом будет кататься наравне с другими ребятами. На душе сразу становилось хорошо. Мама вновь ждала малыша. Врач посоветовал ей больше находиться на свежем воздухе и меньше напрягаться. Жизнь начала налаживаться. Наташа, как оказалось тоже весь год ждала Таню. В деревне зимой ей было скучно. Казалось, о том случае с сандалиями все забыли. Лишь однажды мама, увидев, что Таня учит Наташу кататься, потом язвительно спросила: - Это случайно не та девочка, которая туфли у тебя выпросила? - Не та, - Таня покачала головой. – У меня никто никогда ничего не выпрашивал. - Огрызаться начала, - вздыхала мама. Ей по-прежнему не нравилась дружба между дочерью и сиротой. Порой Тане даже казалось, что ее мама совсем лишена сочувствия. Своими предположениями она поделилась с папой, но тот объяснил Тане, что мама просто переживает за нее. Все детки разные и никто не знает, что у кого в голове. Однажды маму сильно обманула одна подруга. Украла все накопленные деньги. И теперь мама думает, что все кругом такие. Девочка подумала, что глупо всех судить по одному плохому человеку, но вслух ничего не сказала. Все изменилось под конец лета. Таня каталась по очереди с Наташей на велосипеде. Таня сильно разогналась и не смогла удержать руль. Свалившись с велосипеда, она почувствовала острую боль в ноге и сразу расплакалась. Наташа испугалась и позвала взрослых. Сосед дядя Миша помог донести девочку до дома. Увидев, заплаканную дочь, мать Тани перепугалась. Наташа начала рассказывать, что они просто катались и вот... Но кто ее слушал. - Может это ты ее толкнула?! – Чересчур строго спросила ее мать. – А ну ушла отсюда! У тебя в крови честных людей обижать. Наташа убежала в слезах. У Тани оказался перелом. Пришлось вернуться в город и наложить гипс. О гулянках можно было забыть. Ко всему прочему мама опять попала в больницу. Что-то с ее беременностью было не так. После выписки мама вернулась домой бледная и похудевшая. Ее живот исчез. Родители стали постоянно ругаться и однажды, пытаясь в чем-то друг друга обвинить, отец сказала страшную фразу «бумеранг за угрозы». Таня поняла, что оно страшное, потому как изменилась в лице ее мама. Никогда она еще не видела ее такой подавленной и огорченной. Она очень долго плакала. Отец, чувствуя, что переборщил, пытался успокоить жену. Таня не хотела их тревожить. Понимала, что это личное дело родителей. В сентябре она пошла в школу. У нее появились новые друзья и заботы. Классной руководительницей оказалась молодая женщина. Она была очень доброй и помогала выполнять домашнее задание. Мама после того разговора с отцом изменилась. Стала более сдержанной и задумчивой. На лето у Тани была куча планов. Девочка собиралась гулять с утра до вечера. В этом году ей было позволено ходить с ребятами на речку, и Таня собиралась там провести все свободное время вместе с подругой. Но планам было не суждено сбыться. Большим потрясением стало узнать, что Наташу забрали в детский дом. Бабушка рассказала родителям, что соседку положили в больницу. Что-то с почками, нужна операция и дорогостоящее лечение, которая та скорее всего не сможет себе позволить. Таню не интересовала бабушка Наташи. Ей было страшно за подругу. Она находилась в кошмарном месте. Дети, напуганные рассказами взрослых, говорили, что там каждый день всех ребят бьют и морят голодом. - Давайте заберем оттуда Наташу? – Предложила Таня родителям. – Пока ее бабушка не выздоровеет. Никто не воспринял предложение девочки всерьез. Взять на себя такую ответственность это дело серьезное. Несмотря на все Танины уговоры никто не собирался ее слушать. Девочка не могла понять почему они просто не могут забрать Наташу. Что в этом сложного. Неужели, ее родителям так сильно она не нравилась? Или дело было в Наташиной маме? Таня затаила обиду на взрослых. Ведь они не понимали, что Наташу надо спасать! - Вот если бы я там оказалась. – Решила высказаться Таня, - Наташина бабушка меня бы забрала! Потому что она добрая! А вы все жестокие. Даже сандалии для нее пожалели. Бабушка Тани сразу схватилась за сердце и перекрестилась. Родители переглянулись. Им было неприятно услышать нечто подобное от дочери. Таня и не подозревала какие страшные слова только что произнесла. - Ты и про сандалии помнишь? – Только и удивился отец. – Для тебя это было важно? - Очень! Ей были они нужны! Она ведь последнее мне отдавала. Вечером Таня не вышла к родителям на улицу, отказалась от ужина. Обида была настолько сильной, что во рту опять было горько, а в горле образовался неприятный ком. Взрослые не стали ее уговаривать посидеть с ними. Они о чем-то активно спорили и до девочки им не было никакого дела. Утром отец с мамой уехали. Таня было очень любопытно куда они отправились. Только ей не хотелось показаться слабой, и она не стала об этом спрашивать. Бабушка, видя настрой внучки, сказала непонятную фразу: - Гордыня худший из смертных грехов. Твои родители хорошие люди и очень стараются для тебя. Зря ты так. Через неделю Таня и сама поняла, что переборщила. Родители до сих пор не вернулись. Не выдержав, она решила узнать у бабушки где они. - У них большое дело. - Они злятся на меня? Из-за этого их нет? - Они тебя любят, - ответила бабушка. Таню такой ответ не устроил. Теперь все мысли девочки были только о родителях. Ей почему-то казалось, что они ее бросили, а бабушка не хочет в этом признаваться. Стало по-настоящему страшно. Зря она наговорила им гадостей. Прошел месяц, прежде чем вернулись родители. Таня уже забыла все плохое и расплакалась, когда их увидела. Родители, которые раньше уезжали и на более длительное время, удивились. - Неужели, ты действительно думала, что мы тебя бросили? – Спросила мама. – Разве бабушка тебе не сказала, где мы были? - Нет. А где вы были? – Вытирая слезы, спросила Таня. Отец достал коробку и протянул дочери. Девочка взяла ее в руки и открыла. В коробке лежали симпатичные кожаные сандалии. Почему-то сразу вспомнилась Наташа. - Иди, - сказал папа. – Лично подаришь. Уговаривать Таню не пришлось. Она тут бросилась за калитку и добежала до знакомого дома. Забарабанив по двери, девочка ждала, когда кто-нибудь ей ответит. На пороге тут же появилась подруга, она приложила палец ко рту. - Тише, бабушка заснула. Она после операции. Мы только недавно приехали. Таня протянула ей коробку. Ей было очень важно вручить этот подарок. - Это тебе. Наташа взяла коробку и открыла. С любопытством она посмотрела на сандалии и неожиданно разревелась. Таня, глядя на подругу тоже заплакала. Так и просидели на пороге дома какое-то время, не понимая почему ревут. Теперь Наташу никто не прогонял. Мама больше на нее не злилась. Таня не знала, что вдруг изменилось и повлияло на ее мировоззрение. Но была рада, что теперь все дружат. Спустя время девочка узнала, что родители оплатили дорогостоящее лечение для бабушки Наташи. Тогда она еще не понимала, что это значит для ее подруги. Настоящую ценность родительского поступка девочка смогла оценить только спустя время, когда жизнь вновь начала налаживаться. Через год мама родила братика. Малыша назвали Ромой. С Наташей Таня поддерживала связь достаточно долгое время. Наташина бабушка прожила еще целых десять лет. Когда ее не стало, девушка еще училась. Окончив колледж, она вышла замуж и переехала в другую страну. Брак оказался счастливым. Подруга регулярно высылала подарки. В основном это была потрясающего качества обувь. Такая в фирменных магазинах теперь стоила целое состояние. В период когда у семьи стало плохо с деньгами, Наташа здорово их выручила. Впрочем, со временем и у Тани все наладилось. Она вплотную занялась своей карьерой и чувствовала себя счастливой. Сложно предположить, как сложилась бы судьба Наташи, если бы не неожиданная помощь Таниных родителей. Как-то папа признался, что тогда их поразили слова маленькой дочери и это сподвигло их принять правильное решение. Удочерить девочку они не могли, а вот спасти ее бабушку вполне. Таня уже и не помнила, что говорила. Одно лишь знала, ей тогда было почему-то важно, чтобы у подруги появились хорошие сандалии. Как сейчас Наташе важно, чтобы и у Тани всегда была пара хорошей качественной обуви. Автор: Adler. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏 Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

На это Рождество сын заявил Ирине и ее мужу Федору, что ему уже двадцать лет, и встречать праздник их чадо намерено в компании себе подобных на даче у друзей. Родители пожали плечами, у них и так не было особых планов, но идея остаться наконец вдвоем показалась заманчивой. – Только без глупостей! – наставлял родителей Кирилл. – А то знаем мы вас, вон Ленька в прошлый Новый год гулял в компании, а в сентябре ему мама сестренку родила. Отметили родители праздничек. – У нас все культурно, – со смехом заверила сына сорокапятилетняя Ирина. – Мандарины, подарки под елкой, папин любимый жареный гусь и рождественское полено к кофе. А еще мы нашли старый видеоплеер и свою коллекцию фильмов на DVD в кладовке. Устроим марафон воспоминаний. – Молодцы, – одобрил Кирилл. – Я уезжаю на два дня, оставьте мне что-нибудь вкусненькое. Проводив сына, они решили начать праздновать сочельник. Сварили глинтвейн и разлили его в специальные бокалы из толстого стекла. Пожарили того самого гуся, а потом уютно расположились на диване перед телевизором, выбирая самый тематический фильм, а таких в коллекции оказалось много. Идиллию прервал звонок в дверь. До колядок было далеко, хотя на их улице в частном секторе такое нередко практиковали дети соседей. С недоумением на лице Ирина подошла к двери и оторопела. На пороге стояла свекровь, которая жила на другом конце города, сегодня в гости ее точно никто не ждал. – Федя, там твоя мама, – трагичным шепотом произнесла Ирина. – Может, притворимся, что нас дома нет? – Открывайте, – попинали ногой дверь с той стороны. – Я вижу, что вы дома. Ирина со вздохом распахнула дверь, а Галина Петровна тут же огорошила невестку новостью о своих планах. С собой в дом сына этим вечером она притащила трехлитровую банку воды, эмалированный таз диаметром не меньше метра и еще что-то в рюкзаке. Глядя на этот набор, Ирина недоумевала, как можно совместить столь странные вещи, а Галина Петровна в это время плаксивым голосом жаловалась сыну: – Твой отец – просто чурбан неотесанный. Я ему битый час втолковывала о древней традиции рождественских гаданий. И что ты думаешь? Он ответил, мол, все это бабкины сказки. Собрал мой инвентарь и отвез сюда, посоветовав пудрить мозги другим. А сам теперь ест на диване мои пироги. – Я бы от них тоже не отказался, – улыбнулся Федор. – Да какое там, у нас совсем нет времени на подготовку! Нужно провести чистку дома. Раз не удалось с моим, значит, будем окуривать ваш. Вот у меня и пучок папоротника есть, – заявила сыну Галина Петровна. – Будешь ходить и кадить им. – Мама, знаешь, я вспомнил, резина до сих пор не сменена, а пойду-ка я в гараж, – подхватив телогрейку, пробормотал Федор. – Ирочка, ты же развлечешь любимую свекровь? – Ну, конечно, – буркнула Ирина. – Я же об этом всю жизнь мечтала. Именно такие планы на Рождество и были. Но ответом ей оказалась только хлопнувшая входная дверь, а вокруг уже деловито суетилась свекровь. Глинтвейн она переставила на подоконник и теперь перемещала на стол вещи из своего бездонного рюкзака. Помимо объемного пучка трав и какого-то закопченного веника, там была колода карт, цветастый платок и еще какие-то неизвестные Ирине предметы. – Это нам зачем? – с ужасом поинтересовалась невестка у Галины Петровны. – Может, не стоит все на чистую скатерть класть? – Да перестань! – отмахнулась Галина Петровна. – Потом мне спасибо скажешь. Провидица Василиса по телевизору ясно сказала – сначала дом от скверны очистить. Вот тут сто свечей, сейчас расставим их и начнем. – Я не хочу ничего такого! – возмутилась Ирина. – Можно мы просто посидим с вами и телевизор посмотрим? – Тьфу ты, еще одна неверующая на мою голову! – возмутилась Галина Петровна. – А как же традиции, гадание? Вон даже у Пушкина было про Крещенский вечерок. Или это у Жуковского? – Так ведь это другой праздник, – робко обмолвилась Ирина. – Может, не время сейчас для гаданий? – Я что, должна откладывать такое важное мероприятие? И вообще, важен настрой, – заявила уверенно Галина Петровна. – А ты мне его сбиваешь. Или не хочешь узнать, кто богатым будет, а кому замуж идти? – Да мы вроде все уже и так в браке, – из последних сил отбивалась от предложения свекрови Ирина. – Ну хорошо, если это не слишком надолго, давайте попробуем. Свекровь с энтузиазмом взялась за дело. Поверх скатерти она расстелила свой платок, на него водрузила таз с водой, уложила колоду карт и прочие атрибуты, а потом по одной стала зажигать свечи и закреплять их по комнате на предметах мебели. Ирина попробовала возразить, но ей было сказано, что так и проявляется порча, желанием спорить. В общем, пришлось просто замолчать и беспомощно наблюдать на потеки воска на мебели. Завершив эпопею со свечами, Галина Петровна торжественно схватила закопченный веник, обмакнула его в воду в тазу и, размахнувшись, начала разбрызгивать капли вокруг себя. Кот Барсик, до ужаса боявшийся метел и похожих на них предметов, сказывалась прежняя дворовая жизнь, взметнулся в воздух. Он вихрем пронесся по комнате, сшибая все на своем пути, а попадались ему преимущественно свечи. Вскоре все заполыхало, несколько огарков сами потухли, другие потушила Ирина. А потом загорелась ее любимая скатерть и платок свекрови. Галина Петровна схватилась за таз и залила начинающееся пожарище водой. Большая часть, правда, попала на саму свекровь. – Галина Петровна, хватит! – кричала Ирина. Но свекровь авторитетно ей заявила: – Все так и должно быть. Это значит, зависти на вашем доме много, сглазили его, нечисть мешает нашему гаданию. – Пусть так, мне все равно! Мы чуть дом не сожгли! – кричала Ирина. – Ну какая ты паникерша! – пробурчала свекровь. – Сядь в уголок, сейчас я обряд очищения буду проводить. Эх, жаль, Федя ушел в гараж, с мужчиной солиднее бы вышло. С этими словами она снова взмахнула мокрым веником и долила в таз воду. Кот снова проскакал по всей комнате и повис на проводах гирлянды. Раздался треск, комната погрузилась в темноту. Галина Петровна продолжала увлеченно махать своими гадательными принадлежностями, а Ирина сидела у окна и смотрела на этот фарс, решив просто с ним смириться. Тут кот осуществил финальный прыжок через всю комнату на шкаф, но промахнулся, повалил вазу и сам упал вслед за ней на голову свекрови. Та, получив удар по голове и потеряв обзор, кулем осела на пол и забормотала: – Видишь, это домовой на меня так разозлился. Правильно Василиса говорила, нужно в своем доме ритуалы делать и гадать. Там-то меня домовой знает. В этот момент кот отцепился от прически Галины Петровны вместе с шиньоном и упал на пол без сил, а в доме вспыхнул свет. Это Федор в гараже включил выбитые скачком напряжения пробки, а затем и сам появился на пороге, растерянно оглядывая комнату. – Это что же вы тут нам такое нагадали? Ремонт и много трат в ближайшее время? – ахнул он. – С ума сойти, ну ладно мама. Но ты, Ира, вменяемая адекватная женщина. – Это все ваш домовой, он взбесился, – авторитетно заявила Галина Петровна. – Хорошо хоть обошлось без жертв. Я читала, были случаи. – Знаете что, – предложила Ирина, – идите в ванную отмываться и приводить себя в порядок, сухой халат, носки и тапки я туда принесу. Пока свекровь мылась, она кратко поведала мужу хронологию событий. Отсмеявшись, Федор начал помогать супруге с уборкой, все гадательные принадлежности они сложили в таз и выставили на крыльцо. Вернувшейся Галине Петровне это очень не понравилось. – Зря ты смеешься, Ирина, – проворчала она. – Вот повалятся несчастья, будешь еще жалеть, что не дала мне гадание начать. – Так вы что, еще даже не начинали? – расхохотался Федор. – А что планировалось тогда? Полный снос дома под основание? Мама, не стоит легко верить во всякую мистическую чушь. – Ладно, не хотите такое гадание, давайте другое, – миролюбиво сказала сыну и невестке Галина Петровна. – Вот есть вариант со жженой бумагой. Только надо выключить свет. – Нет! – хором заорали Федор и Ирина. – Никакого огня больше! – Ну это не интересно, – обиделась на них Галина Петровна. – Ясно же, что вас сглазили. Можно бросить сапожок и выяснить, кто из соседей это сделал. – Вроде так на жениха гадают, – сдерживая смех, ответила Ирина. – И потом, лишней обуви у нас для таких забав просто нет. Галина Петровна уселась на диван и надула губы. Отказ сына и невестки делать все по правилам, как она им велела, расстраивал женщину. Тем более, она очень внимательно слушала эту Василису по телевизору, даже записывала, чтобы все сделать правильно. А теперь планы приходилось менять буквально на ходу. – Вот что вы за люди? – снова завела беседу Галина Петровна. – Могли бы уже сейчас узнать, чего ждать. Ну не хотите свечки в доме, давайте хоть гараж почистим или сарай. Это же такой красивый ритуал. – Ага, не от него ли пошло выражение «сгорел сарай, гори и хата», а, мама? – поинтересовался Федор. – Хватит с нас этих экспериментов. Я тебе и без гадания скажу. Некоторых ждет прямо сегодня дорога дальняя. Отец уже едет, я ему позвонил. – Не собираюсь я никуда с этим чурбаном! – фыркнула Галина Петровна. – Тут у вас на диванчике посплю. Знаете, припоминаю, что Василиса говорила про кошек. Мол, священные животные и все такое. Наверное, ваш Барсик всю нечисть и прогнал. – И надолго вы на мужа обиделись? – испугавшись, спросила Ирина. – Может, все не так плохо? – Он мне дома гадать запрещает и у телевизора антенну обещал отключить, чтобы всякую чушь не смотрела, – Пожаловалась им Галина Петровна. – А у меня сериал завтра. Никак не могу пропустить. Тут под Галиной Петровной рухнул стул, у него подломилась ножка, она опять обвинила в этом домового. А в это время в дом вошел свекор Ирины Александр Иванович, он посмотрел на сидящую на полу и охающую жену и пробормотал: – Вот точно, женщина-катастрофа, ну ни на минуту нельзя оставить. То спалит что-нибудь, то разгромит. А вчера что учудила! Веник свой подожгла, воняло и дымило так, что соседи пожарных вызвали. И меня заодно с работы с суточного дежурства. – Значит, тут вы вовсе не от Александра Ивановича скрываетесь, а от гнева соседей? – догадалась Ирина. Она сказала свекру: – Не волнуйтесь, ее гадательный инвентарь мы спрятали. – А чего они? – оправдывалась Галина Петровна. – Набросились на меня, обозвали ведьмой. А тут хоть проветрить можно, если надымишь. И соседи у вас за забором. Ирина с Федором переглянулись и рассмеялись, а потом пригласили свекров есть рождественское полено и гуся, которого пришлось разогреть в духовке. Вскоре у всех поднялось настроение и даже Галина Петровна признала, что рождественский сочельник в этом году хоть и вышел необычным, все же запомнится надолго. – А на следующий год мы снова подготовимся, только получше. И устроим настоящее гадание, – радостно произнесла она. – Соберем побольше гостей, спрячем кота. – И сделаем это у вас дома, – радостно ответила свекрови Ирина. – Сами же понимаете, у нас тут домовому сильно не нравятся ваши пироманские эксперименты. А ваш, наверное, уже привык к такому. – Ладно, можно и без гаданий, – вздохнула Галина Петровна. – Ваш вариант празднования мне тоже очень нравится. Только гуся было мало, и фильм в следующий раз я выберу сама. Ира, налей мне еще половничек того странного компота. Очень уж он успокаивает. – Просто это глинтвейн, мама, – усмехнулся Федор и наполнил бокал. На следующий сочельник Ирина с мужем просто уехали к друзьям в гости, повторять эксперименты с гаданием они не желали. А Галина Петровна, узнав об этих планах, выпросила у невестки рецепт глинтвейна. На всякий случай, вдруг она снова разволнуется. Или что-то пойдет не так. (Автор Анна Медь)

- А ведет себя, как старик, - не унимались они. – Ну, вот какой тебе с ним интерес? Понимаем, если бы богатенький был. А так… - Ох, девочки, - качала Варя головой, - ничего-то вы не понимаете. Пока ваши парни скачут по вечеринкам, мой ремонт в квартире делает. Пока ваши шутят, мой готовит мне завтрак, чтобы я утром подольше поспала. Да, он не самый общительный, да и шутить не любит. Зато я знаю, что за ним, как за каменной стеной. Подружки, в силу своего молодого возраста, и впрямь еще не понимали, что на одном веселье семью не построить. Варя же всегда была как будто старше своего возраста, да и Пашу она сразу сильно полюбила. Казалось, что внутри этого грозного мужчины скрывается ласковый котик. И Варя знала, что никто его не видит таким, каким его видит она. Близился новый год. Варя не тешила себя иллюзиями, она знала, что никаких романтический сюрпризов от Паши ждать не стоит. Он сразу у нее спросил, что она хочет в подарок, и Варя ответила. Сама же решила у Паши не спрашивать, сказала, что будет сюрприз. Но ему, как будто, и все равно было. За три недели до нового года Варя подошла к Паше. Жить вместе они стали недавно, Варя переехала к мужчине. И постепенно обустраивала его холостяцкую и очень аскетичную берлогу. - У тебя есть елка? – спросила она, понимая, что, скорее всего, услышит в ответ. - Елка? Нет. - А ты помнишь, что скоро новый год? – вкрадчиво спросила она. - Помню. Я никогда не наряжал елку. Но если тебе она нужна, то купим. - Нужна, - улыбнулась Варя. И как девочки не понимают, почему она его любит? Его же даже уговаривать не пришлось, не пришлось приводить какие-то доводы. Пусть ему вся эта мишура и не нужна, но он понимает, что это нужно Варе. И лишних вопросов не задает. - Тогда в выходные поедем в торговый центр, - пожал он плечами. - Нужны еще игрушки и гирлянды, - продолжила Варя. – Если что, я и сама могу оплатить. - Не придумывай, - нахмурился он. – Ты сама выберешь, потому что я без понятия, что нужно. - Хорошо, - согласилась Варя. В выходные они отправились в торговый центр. Варя решила, что сразу закупит на новогодний стол продукты, которые долго хранятся. Горошек зеленый, например. О чем, собственно, она Паше и сообщила. - Почему именно горошек? – спросил он. - Как, почему? – рассмеялась Варя. – Не думала, что у кого-то может возникнуть такой вопрос, касательно новогоднего стола. Она думала, что до Паши сразу дойдет, но он все также непонимающе смотрел на нее. - Паш, ты шутишь? Оливье… Это же традиционные новогодний салат. - Ну, ладно, - пожал Паша плечами, вытаскивая тележку. – Оливье, так оливье. Варя знала, что Паша равнодушен ко всему новогоднему антуражу, но этот разговор ее смутил. Одно дело, когда тебе все равно, другое – когда ты даже не понимаешь, о чем речь. Но вскоре Варя обо всем забыла, потому что попала в сказку. Множество украшений, гирлянд, елки – такие разные и красивые! Девушка сразу извинилась перед Пашей. - Прости, но мы тут надолго. Если тебе не хочется со мной ходить, то ты можешь подождать в машине, а когда я соберу корзину, я тебе позвоню, ты меня встретишь с покупками. - Да ну, брось. Похожу с тобой. В Вариной семье елка всегда наряжалась хаотично. Все игрушки, которые были в семье, вешались на нее. Она получалась очень пестрой. И хоть это тоже было интересно, Варя мечтала нарядить свою уже елку в одном стиле, как на красивых картинках. Поэтому она и впрямь подбирала долго. Но Паша не жаловался, стойко и терпеливо ждал, пока его любимая с восторгом все рассмотрит и потрогает. Они еле дотащили все до машины, учитывая, что еще и огромная елка в коробке была. Когда вернулись домой, Паша сразу завалился на диван. Было видно, как сильно он устал от всех этих походов. А вот Варя, наоборот, была в предвкушении. - Я хочу прямо сегодня нарядить елку! - воскликнула она. - Господи, откуда ты силы берешь? - пробубнил Паша. - Так на то дело, которое тебе очень нравится, всегда есть силы. Ведь у тебя есть силы, чтобы телевизор смотреть? – возразила Варя. - Да, потому что двигаться не надо, - хмыкнул мужчина. Варя лишь улыбнулась. Пока Паша смотрел фильм, она ставила и украшала елку. Варя видела, что Паша периодически косится на нее, пока она делает вид, что не видит. И Варя решила попробовать и его вовлечь. - Не хочешь мне помочь? - Ты и сама прекрасно справляешься. Варя улыбнулась. - Паш, украшение елки – это же не работа. Это традиция, семейное дело, которое усиливает предвкушение праздника. В твоей семье вы не наряжали вместе елку? - В моей семье мы ее вообще не наряжали, - проговорил он. Варина рука с золотым шариком зависла в воздухе. - Как так? – тихо спросила она. - Ну, так, - пожал он плечами. Варя убрала шарик обратно в коробку и села рядом с Пашей. - А что вы делали в новый год? Паша вздохнул. - Да ничего, все было, как обычно. Ты же знаешь, что мама растила меня одна. Денег ужасно не хватало, и обычно она брала смену в новогоднюю ночь, потому что за нее больше платили. Жили мы в комнате в коммунальной квартире. Там даже некуда было елку ставить, да и маме было не до этого. - Ну а подарки? – еще тише спросила девушка. - Какие подарки, Варь? – хмыкнул Паша. – Бывало, правда, что мама приносила шоколадку с работу, которую ей там подарят. Мне ее отдавала. Это и было подарком. - И что, даже стола не было? С оливье и мандаринами? - Нет. Хорошо, если денег хватало на обычную еду. А ты про мандарины говоришь… - И что, даже когда ты стал старше, ничего не поменялось? - Мама умерла, когда мне четырнадцать было. Меня бабушка взяла к себе. У нее была елка, да вот денег тоже не хватало. Да и в четырнадцать я уже с пацанами гулять уходил, петарды взрывать, - хмыкнул он. – На фейерверки, конечно, нам денег не хватало, а вот на петарды наскребали. - Ну а потом, когда ты поступил в техникум учиться? - Ну а там мы всей общагой собирались. Ты думаешь, студенты оливье будут готовить? У нас было море алкоголя, чипсы и сухарики. Нам нормально было. - А как же Дед Мороз? – Варя чуть ни плакала. – Неужели, в детстве он не приносил тебе подарок? Паша рассмеялся. - Надеюсь, ты понимаешь, что Деда Мороза не существует? - Для ребенка он существует! И не важно, кто выступает в его роли. - В саду был Дед Мороз, нам по какой-нибудь конфетке выдавал. А дома мама мне сразу сказала, что его не существует. – Варя нахмурилась. – Да не со зла она, Варь, а чтобы я чуда не ждал и не разочаровывался. Мы и впрямь очень бедно жили. Помню, что мы на ужин могли делить одну сосиску на двоих. А суп елся неделю, притом мяса в нем не было. Из мяса готовилось другое блюдо. Маме тяжело было, не было в нашей жизни волшебства. Отец нашу квартиру пропил, все вещи. Нам пришлось в коммуналку съезжать и пытаться как-то выжить. Не до Деда Мороза в такой ситуации. Варя долго не могла заснуть. А на утро она отправилась в магазин. Она купила огромный сладкий подарок. А потом, подумав, взяла еще машинку на пульте управления. Не от себя, от Деда Мороза. Мальчишки и во взрослом возрасте остаются мальчишками, да и Дед Мороз Паше сильно задолжал. Новый год они отмечали вдвоем! Встретили его под бой курантов, а потом обменялись подарками. Варя получила то, что и хотела – новый кошелек. А Паше она подарила рюкзак, его старый выглядел совсем печально. И Паша был в восторге. Конечно, Варя накрыла стол. Приготовила все традиционные блюда, чтобы Паша насладился тем самым новым годом, который, как думала Варя, был у каждого в детстве. Варя видела, что ее мужчина и впрямь в восторге. Даже на его вечно серьезном лице то и дело мелькала улыбка. Да и елка ему нравилась, и гирлянда на окне, хоть он этого и не признавал. Варя видела, как он подолгу смотрит на нее, думая, что Варя этого не замечает. Легли не поздно. И Паша почти сразу уснул, а вот Варе спать нельзя было. Она тихонько встала, а потом положила подарки от Деда Мороза под елку. На коробке было написано «Паше от Дедушки Мороза. Прости, что так долго не мог тебя поздравить! С новым годом! Будь счастлив!» Варя легла с улыбкой на лице. Она не знала, как Паша ко всему этому отнесется, но она, в любом случае, попробовала добавить чуда в его такую сложную жизнь. Паша проснулся раньше. Он потянулся, встал и побрел на кухню. После, сделав себе кофе и бутерброд с икрой (хоть он уже давно зарабатывает нормально, икру первый раз попробовал на этот новый год), он отправился в гостиную. Сел на диван и бросил взгляд на елку, не понимая, почему она его так завораживает. А потом замер. Отставив чашку и отложив бутерброд, Паша подошел ближе. Он прочитал надпись на коробке, а затем оглянулся. Вари не было, она еще спала. Рядом с коробкой стоял огромный сладкий подарок. Невольно, мужчина вспомнил, как, будучи маленьким, разглядывал эти подарки в магазинах, зная, что у мамы на такое просто нет денег. Он открыл его и улыбнулся. Столько конфет! Но он решил, что попробует потом. Его заинтересовала коробка. Варя застала Пашу в гостиной. Он сидел на полу, держа машинку в руках и тихо, по-мужски, плакал. Варя ничего не стала говорить, просто села рядом. - Спасибо, - прошептал он. - А что ты меня благодаришь? – улыбнулась Варя. – Это не я, это Дед Мороз. Видишь, он все же дошел до тебя. Паша обнял свою девушку. Он и раньше знал, что сильно ее любит. Но он не понимал, что она в нем нашла. Такая красивая, добрая. Даже думал, что Варя не любит его всерьез, боялся, что она может уйти. А сегодня он осознал, как сильно она его любит. Потому что только для любимых можно создать чудо. Только любимых можно заставить поверить в волшебство. А сегодня Паша верил. Верил, что к нему приходил Дед Мороз. Наконец-то, Пашино письмо до него дошло. Автор: Юля С. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 💐 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ✨ Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

Галина уселась на стул, запрокинула кивком волосы, уставилась в одну точку – думала о своем.

В это утро в институт Иван Сергеевич Мухин приехал даже раньше, чем нужно. Для его лекций собрали весь студентов – ребят не делили по потокам и группам. Так что некоторых студентов он видел впервые. Заинтересованные взгляды, сосредоточенные лица… Да, работа в институте давала ему нечто особенное. Эти глаза он заметил сразу. Светло-карие или даже медово-желтые – они следили за ним неотступно. Иван думал об этом взгляде несколько минут, прежде чем обратил внимание на их обладательницу. Это было самое обычное лицо девчонки-третьекурсницы. «Ей, наверное, девятнадцать или двадцать лет», - зачем-то подумал Иван и тут же попытался выкинуть ненужную информацию из головы. Однако медовые, чуть раскосые глаза продолжали следить за ним. Студентка внимательно слушала преподавателя, внимала каждому слову. «Да тут полсотни студентов слушает меня, отчего же я на ней так зациклился?», - ругнулся на себя мысленно мужчина и попытался сосредоточиться на материале. Но почему-то не смог. Лекция закончилась, а настроение у Ивана почему-то испортилось. Он ехал на дачу, где его уже ждала Лидия. Вечером они ждали гостей – Матвея с девушкой. Легкость, которую ощущал Иван с утра, прошла, настроение вдруг упало. Он поймал себя на нехороших мыслях. Неужто он может думать о другой женщине, когда у него есть Лидочка? Где его здравый смысл? **** Эти выходные тяжело дались мужчине, хотя он занимался привычными делами. Однако рабочая неделя вроде как выправила состояние Ивана Сергеевича. И вот наступила суббота. Почему-то мужчина нервничал, внутри он ощущал неприятную дрожь. - Ты не позавтракал, - с легкой укоризной произнесла Лида и протянула руку, чтобы поправить галстук мужу. Иван почему-то дернулся и отстранился от жены. Мысль о еде у него вызывала отторжение, хотя Лида приготовила любимую творожную запеканку с яблоками. - Прости, дорогая, - произнес мужчина, видя, что жену расстроило и удивило его раздражение, - плохо себя чувствую. Что-то с желудком. Не желая слушать вопросов о своем состоянии, Иван покинул квартиру как можно скорее. Он сел в машину и помчался в сторону университета. Почему-же он так волнуется сегодня? **** Медовые глаза сегодня находились совсем рядом. Девушка села на первый ряд, она прилежно делала конспект по лекции. Почему-то мужчине захотелось обратиться именно к ней. - Вы успеваете записывать? – спросил он с легкой улыбкой. – Я не сильно тороплюсь? Медовые глаза с удивлением распахнулись. Девушка заметно разволновалась и покачала головой. - Я всё успеваю, - произнесла она почти шепотом, неотрывно глядя на преподавателя. «Теперь мы оба нервничаем», - почему-то подумал Иван. Эта мысль доставила ему какую-то радость. Будто теперь у него было нечто общее с обладательницей медовых глаз. Мужчина узнал, что её зовут Соня. Как очаровательно. София Лисневская – несколько раз мысленно Иван произнес её имя. Нет, он не собирался заводить близкое знакомство с девушкой. Она просто была и приносила какие-то новые ощущения. То ли волнение, то ли радость. После очередной лекции Иван увидел, как Соню провожал однокурсник. Молодые люди оживленно разговаривали, смеялись. Мужчина почувствовал острый укол неприязни к спутнику Сони. «Какое мне до нее дело?»- подумал Иван с досадой и постарался избавиться от назойливых мыслей. Однако всю неделю он был сам не свой, злился на жену и даже сорвался на подчиненных. Иван и сам удивлялся тому, что с ним происходит. Никогда ничего подобного не было. - Дорогой, мне кажется, тебе нужно провериться у врача, - мягко заметила Лида, обеспокоенная состоянием мужа, - а ещё тебе пора отказаться от лекций в институте. Это слишком большая нагрузка для тебя. Иван посмотрел на жену и впервые заметил у неё несколько морщин на лбу. А еще он с удивлением подумал, что она как-то резко изменилась, будто потяжелела. Хотя еще месяц назад Лида казалась ему тоненькой и изящной, несмотря на свои сорок три года. «Наваждение какое-то», - подумал Иван и поспешил выйти из дома как можно скорее. Почему-то впервые в жизни ему захотелось нагрубить жене. Мужчину разозлил совет супруги отказаться от лекций в институте. С невероятной тяжестью на душе Иван ехал по направлению к институту. Настроение усугублялось отвратительной погодой – дождь лил как из ведра. Мужчину будто молнией пронзило, когда на остановке он увидел Соню. У неё не было зонта, и девушка выглядела жалким воробушком, дрожащим от холода. Иван остановил машину и открыл окно. - Лисневская, - позвал он, - Соня, бегом сюда. Когда Соня поняла, кто именно её окликнул, медовые глаза стали просто огромными. Она робко подошла к машине, улыбнулась, но сесть не решалась. - Садитесь, кому говорю, - прикрикнул Иван. Вот же бестолковая девчонка! Он и так уже стоит в неположенном места. А этот мокрый воробушек всё еще раздумывает, сесть ей в машину или нет. - Иван Сергеевич, спасибо Вам огромное, - с благодарностью глядя в глаза мужчине воскликнула Соня, всё-таки заняв место рядом с ним. Иван вдруг почувствовал, что на сердце становится легко и приятно. Она сидела рядом и смотрела на него с теплом и даже каким-то восхищением. Он о чем-то её спрашивал, а она отвечала много и с удовольствием. Мужчине очень нравилось находиться рядом с девушкой. Захотелось как-то согреть её, прижать к себе. Но, конечно, он никогда бы не позволил себе этого. И даже отругал себя мысленно за недопустимое желание, за потерю здравого смысла. В конце концов она чуть старше его сына. А вот когда здание института уже было рядом, Иван вдруг услышал от девушки легкий вздох сожаления. С удивлением он почувствовал, что тоже не хочет, чтобы их путь заканчивался. И в этот момент… - Иван Сергеевич, а можно вы будете моим руководителем по курсовой работе? – вдруг спросила Соня. – Просто моя тема очень перекликается с Вашей диссертацией, и я… - Конечно, можно, - торопливо ответил Иван и вдруг почувствовал неописуемую радость. Ах, какая она умница – придумала такой замечательный повод, чтобы открыто и легко общаться. *** В то утро Мухин вышел из дома в отвратительном настроении и даже нагрубил жене. А вот вернулся в отличном расположении духа. Он принес жене её любимые лилии, нежно поцеловал и сказал, что намерен поколдовать на кухне. - Как я рада, что мой любимый вернулся, - засмеялась Лида, - последнее время вместо тебя по дому ходил какой-то бука. - Гони его в шею, если еще раз явится, - подмигнул Иван супруге и игриво шлепнул её ниже спины, - а ну марш из кухни. Мастер сейчас будет работать с секретным рецептом. До чего замечательные потекли деньки. Мужчина был счастлив. Он стал еще более примерным семьянином, чем раньше. На работе дела шли прекрасно. А на сердце пела весна. Два раза в неделю он виделся с Софией. С удовольствием он замечал изменения, что происходили с девушкой. Раньше она ходила в бесформенном свитере и скучных брюках. Теперь же на консультации к своему преподавателю Соня являлась то в платье, то в узкой юбке. «Я ей нравлюсь», - думал мужчина. И от этих мыслей ему хотелось летать. Однажды Иван задержал свою студентку достаточно долго. Они выясняли ключевые моменты по курсовой. Но процесс этот намеренно затягивали – он был приятен им обоим. - Уже темно, - вдруг произнесла Соня, глядя в окно. - Я подвезу вас, - тут же ответил он и начал собираться. Ах, знал бы мужчина, чем обернется этот вечер! По дороге до дома Софии они легко и непринужденно разговаривали. Но, остановив автомобиль у подъезда девушки, он зачем-то легонько дотронулся кончиком пальца до её носа и улыбнулся. Реакция Сони ошарашила его до глубины души. - Я вас люблю, - вдруг произнесла она. У Ивана закружилась голова. Он взял её лицо в ладони и взглянул в медовые глаза, влажные от слёз. - Что ж ты творишь со мной, Сонюшка? – прошептал он. – Зачем я такой старый нужен тебе? - Вы самый лучший, Иван Сергеевич, - тихонько ответила Соня. - В субботу, - вдруг произнес мужчина, - я проведу лекцию, и мы уедем. Проведем весь день вместе. А теперь иди, а то нет сил держаться мне… Счастливая Соня выскочила из автомобиля. Иван же неспеша тронулся и направился в сторону дома. Мужчину трясло. Он испытывал невероятное волнение. А еще жгучий стыд пронзал его душу. Не в силах справиться с нахлынувшим потоком чувств, Иван разогнал автомобиль до высокой скорости. Перед глазами было лицо Сони, такое милое и желанное. Но тут же облик жены встал перед глазами, Лида будто смотрела на него печально и укоризненно. Будто взорвалось в голове мужчины что-то. Он притормозил машину и встал у обочины. На следующий день Иван написал заявление об увольнении из института по собственному желанию. Своему коллеге по кафедре он передал свои обязательства по курсовой работе Лисневской Софии. Также он попросил отдать студентке кое-какие бумаги. Среди них – коротенькая записка о том, что они больше не увидятся. В семье Ивана всё осталось по-прежнему. О симпатии к студентке так никто и не узнал. Мужчина справился со своими чувствами, или, по крайней мере, убедил себя в этом. Однажды на отдыхе с супругой Иван увидел в толпе знакомый взгляд. София была с молодым человеком, возможно, с мужем. Встреча бывших влюбленных случилась прямо глаза в глаза. Но оба сделали вид, что не узнали друг друга. Они предпочли здравый смысл мимолетному увлечению. Часто он думал о том, что именно в такие периоды рушатся браки. Просто надо вовремя остановиться... (Автор Хельга) Кстaти, я тeпepь дeлюсь историями eщё и в MAX [🙂] Кaнaл нaзывaeтся «Психология и саморазвитие» — пpиxoдитe в гoсти https://max.ru/vzglyan

- Ната, ты не права! – Ольга Семеновна отобрала у сестры смятое в сердцах фото и вгляделась в личико младенца. – Что ты бушуешь, я не пойму?! Маленькие все на одно лицо. Кроха же совсем! Подрастет – посмотришь на кого похож. И не забывай, что у невестки твоей тоже родня есть. А ну, как в ее породу пойдет малыш? - Какая у нее порода?! Какая?! Что ты, Оля?! Или ты не знаешь, что у нее за семья? Ни роду, ни племени! – Наталья грохнула чашку о блюдце так, что оно раскололось. – Ну вот… Мамина чашка… - А у тебя, значит, королевичи в роду были? – недобро прищурилась Ольга, глядя на сестру. - Королевичи или нет, а только папа наш сколько лет ректором был? А мама? Аспирантура за плечами! Да и мы с тобой… - Что мы, Наташа? Главный бухгалтер небольшой фирмы и заведующая детским садом? Не Бог весть какие величины. И кое-что ты упустила. - Что же? - Не папа. Отчим. - Злая ты, Оля! Он же нам отца заменил! - Заменил. И лучшего отца я для себя не желала бы! Но мы не его дети. И об этом ты предпочитаешь забыть, когда тебе это нужно. А наш папенька был хорош! Что и говорить! Красавец! Спасибо ему за это и только за это. Внешностью ни моих, ни твоих детей природа не обидела, благодаря ему. Но он своих внуков ни разу даже не видел. И нами, напомню, не интересовался. - Почему же? Тобой – так очень даже! - Ты имеешь в виду тот год, когда он меня украл у мамы? И она искала меня с тобой грудной наперевес, мотаясь по всем адресам, где он мог появиться? - Да! Меня он почему-то не забрал! Только тебя! - Ната, ты себя слышишь? Что за претензии? Тебе отлично известно, что он и меня не хотел! Просто мстил маме. Он забрал меня и отвез к своей тетке, которая была уже настолько не в себе, что даже не озадачилась, откуда у нее в доме вдруг появился ребенок! Называла меня Светочкой… Как свою дочь… Той не стало в пятилетнем возрасте, а я была всего на год младше и такая же светленькая, синеглазая… - Ты домой ехать не хотела, когда мама тебя нашла! - Мне было жаль тетю Настю… Она так плакала тогда! Просила маму не забирать меня. А я ревела вместе с нею… До истерики хотела к маме, но не хотела огорчать эту женщину… Она пекла для меня пирожки с яблоками, а я ее жалела… - И не только ее. Ты всех всегда жалеешь! – Наталья убрала со стола осколки. - А ты кого жалеешь? - Детей своих! Кого мне еще жалеть?! Особенно, Сашу! Ты же знаешь, как ему досталось от первой жены! А если и теперь та же история повторится? Он не перенесет еще одного обмана, Оля! Ты же знаешь его… - Знаю. И тебя знаю. И твое неуемное желание носы своим мальчишкам вытирать даже тогда, когда это уже не нужно совершенно! - Как ты несправедлива… - И в чем же? Разве это не так? Ведь с первой женой Сашку именно ты развела. - Оля! - Что? Ты сама это прекрасно знаешь! Придиралась к ней по поводу и без. Все жизни учила. Вот и взбрыкнула девчонка! Молодая была да глупая! Не смогла в этой твоей духоте существовать долго. Ты же душная, Ната! И сама это знаешь! Вот, ты мне скажи, а тебя кто учил? Твоя свекровь, первая и единственная, Царствие ей Небесное, ангелом была! Приняла тебя такую как есть – с капризами, абсолютной неприспособленностью к семейной жизни и колючками! Мама не знала, куда глаза прятать, когда родители твоего будущего мужа пришли знакомиться. Ты же решила, что будешь удивлять гостей, а сама гуся спалила! И на стол его подала, не взирая на мамины протесты. Помнишь? Угооолееек! – пропела Ольга, хохоча. - Ой, да ладно тебе! – рассмеялась в ответ Наталья, тут же меняясь на глазах. – Упрямая была, как баран… Эх, времечко! Куда что девается?! Раздраженная мегера вдруг куда-то делась, явив миру вполне миловидную женщину со стильной стрижкой и умело наложенным макияжем. Даже дома Наталья не позволяла себе «распускаться». Когда-то давно, еще на заре ее юности, мама сказала Наташе, что настоящая женщина всегда готова к любым испытаниям и должна быть при параде в любое время суток. Наталья приняла это на веру и не раз сердилась на сестру, которая маминым заветам следовать вовсе не собиралась. Носила свободные удобные брюки, почти на красилась, понимая, что внешность позволяет, и вообще вела себя так, будто не она живет для мира, а мир для нее. Наташу это раздражало. Она старалась «соответствовать». Получалось, правда, не всегда. Характер давал о себе знать. И Ольга не раз улыбалась, увидев сестру с новой стрижкой или в модном платье на кухне. - Ната, что за вид?! Зачем это? - Вот уйдет от тебя муж, увидев как-нибудь растрепанную и страшную – будешь знать! - Если он уйдет только из-за этого, то и скатертью дорога! Зачем мне мужик, который на меня, как на картину смотрит? Наташа, это ерунда все! У тебя два мужа было, но ты так и не поняла, что все твои макияжи и наряды никакой роли в семейной жизни не играют? - А что, по-твоему, играет тогда? – Наталья гремела кастрюлями, раздраженно поддергивая выше рукава шелкового халата кимоно. На вопросы сестры Ольга не отвечала. Смеялась и крутила пальцем у виска. - Если уж сама не поняла, то и я тебе не объясню. - Больно умная нашлась! У меня аж два мужа было! И двое сыновей! А у тебя что? Живешь – только небо коптишь! Сама по себе. Ни детей, ни плетей! - По мне – так уж лучше так, чем самой себе врать, что все хорошо и замечательно. Хоть честно… - По отношению к кому?! Или я не знаю, что ты по Денису своему сохнешь до сих пор? Оставь ты это все, Оля! - Давно оставила, Наташа… - Нельзя жить воспоминаниями! - А мечтой можно? Они никогда не ссорились. Расходились по углам, пыхтя от досады, но уже тут же снова сходились, чтобы молча пить чай, сидя рядом на кухне, и думать о том, что сестра, пусть и не подарок иногда, но свое! Родное! И лучше нее никто не поймет… Когда Денис разошелся с женой и все-таки сделал предложение Ольге, Наташа была первой, кто порадовался за сестру. - Дождалась! Много же времени понадобилось ему, чтобы разглядеть тебя! - Ну не все ж такие глазастые, как ты, Ната! - Ой, да лишь бы жили! Впрочем, ты же гулять, как его женушка, точно не пойдешь! Не та порода! - Ната, не надо! Пусть прошлое в прошлом остается. Что было – то прошло. А у нас с Денисом все новое теперь. Понимаешь? Конечно, Наталья понимала. Как не понять?! Она и сама рада была бы забыть прошлое и изменить свою жизнь. Но уже были дети, а из песни слов не выкинешь. И она то и дело вспоминала первого мужа, который, хоть и был очень спокойным и интеллигентным, но пил напропалую. И второго, который гулял напропалую, нисколько не стесняясь подшучивать над женой по этому поводу. - Ты, Наташка, та жена в моем гареме, которая по детям ответственная! Мальчишки у тебя хорошие получились! А вот в остальном… Огонька в тебе не хватает! Каким драконом Наталья может быть в вынужденных обстоятельствах, она продемонстрировала второму мужу после того, как их общему сыну исполнилось четыре года. Подключив все свои связи и влияние, как заведующей лучшего детского сада в городе, она лишила мужа родительских прав, что сделать оказалось совсем несложно, так как были и пьянки, и загулы, и полное отсутствие интереса к ребенку. Решающей точкой стал тот день, когда муж Натальи, отправившись на очередное свидание, оставил мальчика одного в квартире на несколько часов. Соседи позвонили Наталье, когда увидели, как ее сын открыл окно. Дорогу от детского сада до своего дома и свой животный, выворачивающий наизнанку душу, страх, сопровождавший ее в тот день, Наталья запомнила на всю жизнь. Все обошлось, но страх этот прочно поселился в ее душе. Этого Наташа мужу не простила. Прошла по всем инстанциям, а потом выгнала мужа взашей из своей квартиры, прекрасно зная, что ему некуда идти. - У тебя в гареме разные жены есть. Может, и с углом какая найдется! Шуруй! А я тебя ни видеть, ни слышать больше не хочу! К ребенку не приближайся! Посажу! Выгнать-то она его выгнала, но потом белугой ревела на плече у сестры, понимая, что еще кусок жизни ушел в небытие, оставив за собой смесь разочарования и нежности. Мужа своего она, несмотря ни на что, любила… И единственным, что примиряло Наталью с реальностью, были дети. Сыновей своих она тоже любила. Да так, что Ольга иногда качала головой, прося сестру сбавить обороты. - Наталочка, я все понимаю, но так нельзя! Беда будет! Детям не только ласка да баловство нужны, но и рука крепкая. - Вот еще! Нечего! Кто их еще побалует, кроме меня?! Я мать им или ехидна?! Что ты меня все учишь? Своих заведи, а потом советы давай! Ольга замолкала, но на сестру не обижалась. Зачем обижаться на правду? Детей у них с Денисом не было. Так что в чем-то права была Наташа. Легко советы давать, пока на руках своего не держал. И все же, Оля оказалась права. Если старший сын Натальи, Саша, был парнем серьезным, деятельным, всегда находящим для себя занятие, будь то спорт или какие-то кружки в местном доме творчества детей и молодежи, то младшему, Юре, все было не интересно. Как ни старалась Наташа занять сына, выходило не то. Футбол ему не нравился, авиамодельный кружок тоже не вызвал интереса, в бассейне было мокро, а в библиотеке скучно и душно, а после Наталья и рукой махнула. Не хочет ребенок свое время тратить на все это? И не надо! Пусть отдыхает! Отдых этот привел к печальному итогу. Когда Наташиному сыну исполнилось шестнадцать, он попался на краже. Потом еще на одной. И если бы не вмешательство тетки и ее мужа, покатился бы по наклонной, и Наташа смиренно возила бы ему передачки, сетуя на то, что хорошим мальчикам вечно чего-то не хватает. То ли любви материнской, то ли тепла… Вот и творят они что попало, ища выход своим эмоциям. Да только все эти ахи-вздохи жестко пресекла Ольга. - Хватит! Наделала дел! Теперь придется подчищать за тобой! Молись, Наташка, чтобы получилось! Избаловать ребенка – дело простое! На правильные рельсы поставить – вот, что сложно! Денис разберется! А ты – не лезь, если не хочешь сына потерять! - Но я же мать! - А кто спорит? Хочешь добра своему ребенку? Дай ему помочь! Муж Ольги работал дальнобойщиком. Это и помогло. Проповедей племяннику он читать не стал. Просто взял за шиворот и привел на автобазу. - Будешь со мной ездить. А напарники пока не годишься, но оставлять тебя без присмотра нельзя. - А если я не хочу? - В тюрьму хочешь? Ворота – вон они! Готов сменять свободу на сомнительную романтику тюремных коридоров? Вперед! Я тебе больше руки не подам. Мне с жуликами не по дороге! - Дядя Денис, зачем ты так? - А как надо? Правда глаза колет? Сам-то, что думаешь? Хочешь жизнь свою профукать в пустую? - Нет… - Тогда, лезь в кабину. Пока лето – со мной. А дальше думать будем, что с тобой дальше делать. Дорога, которую Денис всегда считал лучшим лекарем, сделала свое дело. Спустя пару месяцев сын Наташи уже не заикался о возвращении к прежним друзьям-приятелям. А еще через несколько лет стал напарником Дениса, несмотря на недовольство матери. - Оля, ну что это за работа?! Я думала, что мальчик получит высшее образование, а он даже слышать об этом не хочет! Так и будет, как Денис твой мотаться без конца туда-сюда. - Наташа, что ты хочешь? Твой сын жив, здоров, работа есть. Девушка появилась. Чем плоха его жизнь? - Ой, не знаю! Просто у тебя все! - А как должно быть? Шекспировских страстей тебе не хватает? А нужны ли они, Ната? Страстей Наталье добавил старший сын, Саша. Привел в дом девушку, которую Наталья не приняла с самого первого знакомства. - Не такая! Во всем не такая, Оля! И семья странная! Девчонка ничего не знает и не умеет! Как так?! Вчера глянула, как она картошку чистит, так аж сердце зашлось! - Научи. - Моя это забота?! - А чья? Ты хочешь, чтобы твой сын счастлив был? Засунь свою заносчивость и гордость подальше, и научи девочку суп варить. Мне Ира не показалась вредной. Просто ребенок, до которого дела никому не было. Она старается! Я от нее слова грубого в твой адрес не слыхала. Ты рычишь, а она молчит. Умная, значит! Чего тебе еще? - Да ничего! Хочу, чтобы у Сашки глаза открылись! - И что хорошего из этого выйдет? Подумала? Но Наталью уже понесло. Она твердо решила, что Ира Саше не пара и сделала все, чтобы они расстались. Ольга в какой-то момент упустила сестру из виду. Беременность двойней, такая долгожданная и желанная, протекала тяжело. И хотя дети родились здоровыми и крепкими, Ольге понадобилось немало времени, чтобы восстановить силы. Наталья все это время была рядом, помогая, но о том, что происходит в семье сына, предпочитала помалкивать. - Довольна? – Ольга укрывала пьяного вдрызг племянника одеялом и смотрела на сестру, которая всю ночь металась по городу, разыскивая сына, которому Ирина сообщила о своем решении подать на развод. - Теперь все хорошо будет! Она же ему изменила! Показала себя, наконец! - Эх, Наташа, ты хоть понимаешь, что это не она, а ты себя показала во всей красе? И дай Бог, чтобы Сашка этого не понял! Нельзя так! Он же тебе не чужой! А у тебя свое счастье, как ты его понимаешь, на первом месте! - А как должно быть? - Ната, когда ты любишь, то думаешь в первую очередь не о себе! А о том, чтобы хорошо было тому, кого ты любишь! - Ой, оставь ты всю эту демагогию! Пустое! - Да уж… Таз неси! Будет тебе дополна сейчас! И подумай! Может, что и поймешь! О чем говорила сестра, Наталья поняла не сразу. Глядя на сына, который словно потерял себя и постепенно превращался в тень, она думала о том, что, возможно, Ольга в чем-то и права. Смотреть, как страдает твой ребенок – это ни у какой матери сердца не хватит. Но поправить и вернуть что-то было уже нельзя. Ирина вышла замуж повторно и ждала ребенка. А Саша, встречаясь с нею на улицах, уходил в себя все больше и больше. - Нужно отправить его из дома, Ната! – Ольга вытирала слезы сестре. – Пусть уедет! Может быть, на новом месте его отпустит, и он сможет наладить свою жизнь. - Но как же, Оленька… А я? - Опять ты о себе?! – прикрикнула на сестру Ольга. – О нем подумай! Саша уехал. Денис договорился с родственниками, живущими в соседнем городе, и Саша перебрался на время к ним, а потом устроился на работу, снял квартиру и познакомился с Ниной. Сирота, воспитанная дедом, она была самостоятельна, деловита, и очень добра. Это и сыграло главную роль. Даже к Наталье Нина относилась с таким терпением и тактом, что Ольга невольно восхищалась ею. - Держись за эту девочку, Ната! Она и Сашку сделает счастливым, и тебя в старости досмотрит! - Вот еще! - А что ты фыркаешь? Или думаешь, что ты вечная? - Что ты гадости всякие мне говоришь?! Я еще молода! - Да кто ж спорит?! Главное, к детям не лезь! Пусть счастлив будет Сашка! – грозила пальцем сестре Ольга. - Раскомандовалась! – фыркала в ответ Наталья. – Я и не собиралась… Она и правда «не лезла». Приезжала в гости, когда звали. К себе звала по праздникам. И даже умудрялась держать лишний раз язык за зубами, видя, как хозяйничает на кухне счастливая Нина. Но появление внука словно все перевернуло в душе Натальи. Как так? Теперь Саша уже не будет только ее сыном… Он перестанет быть ее золотым мальчиком… Ведь сам стал отцом… На душе мела метель, а Ольга только добавляла силы ветрам, разгонявшим ее. - Чего ты хочешь, Наташа? - Жизни хочу! - Так живи! Кто тебе не дает?! Твои сомнения – это чушь и блажь! А ты это сама понимаешь! Сделай так, как тебе темнота в душе велит и останешься совершенно одна! Что ты приобретешь, если пойдешь на поводу у своих желаний? Пустые дни? Старость, которая никому не нужна и не интересна? Сыновья у тебя хорошие. В помощи, конечно, не откажут. Но это то, чего ты хочешь? Клянчить у них, как подачку, звонки, и сетовать на то, что тебя забыли? Мотать всем нервы и плакать, что ты растила-растила, а стакан воды подать некому? - Оля! - Что?! Пора бы уже тебе, Наташа, понять, что мир не крутится только вокруг тебя! – Ольга снова разгладила на столе фото крошечного мальчика, с которым пока не была знакома. – Вот это – твое будущее! Если ты сама этого захочешь, конечно. Этот малыш сможет дать тебе и любовь, и ласку, и нежность, которой так тебе недоставало! Он – твой, понимаешь ты это? Точнее, может стать твоим, если ты сама этого захочешь. А не захочешь – плакать по этому поводу никто не станет, понимаешь? Будешь ты – хорошо! Не будет тебя – сами справятся! Или ты в этом сомневаешься? Наталья тронула пальцем снимок и покачала головой: - Нисколько… - Вот и думай! Ольга уйдет, а Наталья еще долго будет сидеть на кухне, глядя, как сумерки стирают спорные черты крошечного личика на фотографии. А утром, когда Ольга придет, чтобы попросить у сестры машинку для закатки банок с вареньем, дома Наталью она не застанет. Откроет дверь своим ключом, прочтет записку, оставленную Натальей на столе для нее, и улыбнется: - Вот и слава Богу! И спустя пару лет, когда шустрый светловолосый мальчишка, так похожий на своего отца, будет топотать по квартире Натальи, та не станет жалеть о своем решении. И пусть с невесткой отношения у нее еще долго будут весьма непростыми, со временем все наладится. Ведь любовь – она такая… Отдает больше, чем получает. И никогда не жалеет об этом. А если дать ей власть, она исправит все, что было нескладного и рваного. Уберет прорехи, залатав их золотыми нитями, и превратит даже самое простое полотно в произведение искусства. Стоит только захотеть… Автор: Людмила Лаврова.