Стелла Кьярри

— Хочешь дорогой телефон, заработай сама! — заявил муж, а получив подарок от жены, решил развестись — Ну и что будешь делать дальше? — доедая обед и выслушав коллегу, предположил Вася. — Уволюсь. Какие варианты? Если меня хотят лишить премии, то я просто уйду искать что-то получше! А они пусть потом кусают локти, что потеряли такого, как я. Бесценного сотрудника! — Ты не думаешь, что твои неудачи — это не случайности? — Понимаю, — Никита откинулся на спинку стула. — Это закономерность. — Ну да... Вполне может быть. Осталось найти причину. — Да я уж нашел. Во всем виноват отец. — Даже если птица нагадила тебе на голову, пролетая в нужный момент? — Вася прыснул. — Не смешно. Ты просто не хочешь видеть связь, — отрезал Никита. Уже пять лет Никита работал на нелюбимой, низкооплачиваемой работе. Менялись начальники, проекты, названия должностей, но ощущение оставалось прежним: его недооценивают. Он был уверен, что достоин большего, просто обстоятельства с самого начала сложились против него. В личной жизни тоже не везло: За это же время он дважды успел развестись. Обе истории он рассказывал одинаково: он делал все для отношений, а потом выяснялось, что женщине нужны деньги, удобство, подарки... — В общем, она мне говорит: «Хочу новый хайпфон на Новый год!». А я ей: хочешь — заработай сама! — И? — Друзья слушали Никиту затаив дыхание. — Вы потому с ней развелись, что ты ей не купил новый хайпфон?! — Нет... Мы развелись из-за того, что она купила хайпфон себе. Себе! А могла бы на эти деньги взять что-то подешевле и мне вместо носков с Дедом Морозом купить хороший подарок. Электробритву, например. Или абонемент в спортзал. Никита в этих рассказах всегда был честным, доверчивым, слишком хорошим. А девушки и жены — меркантильными щучками. Он искренне не понимал, почему ему так не везет. К этому добавлялись мелкие, но обидные происшествия. Надел новый костюм — и сверху тут же прилетает птичий «привет» перед важной встречей. Записался в новую парикмахерскую — и вместо аккуратной стрижки в зеркале появляется нечто детское и нелепое, типа стрижки «под горшок». Завел новый роман — и через пару месяцев он узнает, что его приятель, оказывается, проводит время с той же женщиной! Никита воспринимал это не как совпадения, а как доказательства: мир настроен против него. — Никит, сходи к психологу. Ну правда... — советовали друзья. В какой-то момент он и правда решил, что сам не справляется, и пошел к специалисту. После нескольких фраз доктор почесал затылок и поставил «диагноз» пациенту. — Детские обиды и психологические травмы берут начало из отношений с папой, — сказал специалист, выслушав его. — Если папа вел себя не так, как должен был, это отражается на всей жизни. У вас, как я вижу, было много случаев, когда отец вас не ценил. И теперь вас никто не ценит. — Что же делать? — Работать, уважаемый. Приходите на следующий сеанс. С вас пять тысяч рублей. Несмотря на то что ему было безумно жаль столько денег, Никита вышел из кабинета с ощущением облегчения. Все, наконец, встало на свои места. Теперь он знал, кто виноват. Отец не дал поддержки, не поверил, не помог. Поэтому работа не складывается. Поэтому браки рушатся. Поэтому жизнь идет наперекосяк. С этого момента Никита стал говорить об отце чаще. Он жаловался всем подряд на жизнь свою горемычную. Он пересказывал свое детство так, чтобы оно идеально подходило под новую теорию. И сам в нее верил. И вот в один из дней, когда Никита шел от психолога, на его пути появилась Тоня. Она стояла на остановке и светилась как солнышко. — Вы такая... Такая... Счастливая! Вы что, выиграли миллион? — не удержался он. День был пасмурным. Его только что облили грязью на перекрестке, а она словно издевалась, улыбаясь ему. — Я ничего не выиграла. Я просто рада, что у меня прошла голова. Утром болела... Но теперь все отлично. — М. Голова у меня тоже болит. От голода. А еще на эту дурацкую встречу ехать... По работе. Когда поем, сам не знаю, — выдавил Никита. — Знаете, вот... возьмите. Я сегодня чаем обойдусь, — сказала Тоня, протягивая контейнер с пирожками. — О... Спасибо. Это очень кстати. А как вам контейнер вернуть? — Я работаю напротив остановки в магазине одежды. Занесете, если будет время, — сказала Тоня и невероятно легко запрыгнула в маршрутку. Тоня была пухленькой, позитивной. У нее было открытое сердце, и Никита это почувствовал сразу. Когда он принес ей контейнер и позвал на бизнес-ланч, она слушала все его рассказы очень внимательно. Не спорила, не пыталась разоблачать или осудить. Ей хотелось помочь. Очень хотелось. А ему нравилось, что она его слушает. И борщи ее, и котлетки... Тоже ему нравились Тонины, и, конечно, пирожки. За пирожки он мог простить ей лишний вес и не слишком уж идеальную фигуру. А Тоня влюбилась в Никиту, в его образ рыцаря печального образа. Она любила их разговоры до позднего вечера. Никита рассказывал, как ему отец жизнь испортил, как все пошло не так еще в детстве. Тоня слушала его несчастные, трагичные истории и кивала. Иногда говорила, что ему просто не повезло с родителем. Рядом с ней Никита чувствовал себя правым. Он даже перестал ходить к психологу, ведь Тоня оказалась лучшим терапевтов, да еще и не требовала пять тысяч за сеанс. Когда он намекнул на то, что можно было бы подумать о будущем, Тоня не ответила сразу. — Я хочу познакомиться с твоими родителями, — сказала она краснея. — Зачем? — Никита напрягся. — Потому что для меня это важно. Я не могу принять твое предложение жить вместе, не понимая, из какой ты семьи. Вдруг потом свадьба, дети... — Я же тебе все рассказал, — раздраженно ответил он. — Особенно про отца. Он ужасный человек. Все мои беды от него. Я не хочу, чтобы ты считала, что я буду таким же. — Я это слышала, — сказала Тоня. — Но я хочу увидеть сама. А если ты боишься, что я поменяю к тебе отношение, то не волнуйся. Ты и твой отец — разные люди. Он долго отговаривал ее. Говорил, что отец все испортит. Что станет неловко. Что она потом пожалеет. В конце концов, Никита все же согласился на знакомства, но без энтузиазма. — Только не говори потом, что я не предупреждал. Перед выходом Тоня несколько раз меняла одежду. Ей хотелось выглядеть уместно, не вызывающе, но и не слишком просто. Она волновалась сильнее, чем ожидала. В голове крутились Никитины рассказы, и она готовилась к холодному приему. — Может, купить что-нибудь? — спросила она. — Не надо, — ответил Никита. — Мама и так наготовит. Дверь открыла Марина Ивановна. — Проходите. Ты, наверное, Тоня? Рада знакомству, — сказала она улыбаясь. — Да, здравствуйте. Я тоже рада! Марина Ивановна была приятной, спокойной, собранной. В квартире сразу было видно, что в доме порядок. В гостиной был накрыт стол: несколько салатов, аккуратно разложенные тарелки, домашняя еда, приготовленная явно с запасом. — Я не знала, что вы любите. Сделала понемногу всего, — сказала потенциальная свекровь. — Вы так постарались, — искренне сказала Тоня. — Мне за радость... Женя! Иди к нам! Гости пришли! Из комнаты вышел Евгений Степанович, тот самый плохой отец. — Здравствуйте, — сказал он. — Рад познакомиться. Он был немногословен, но вполне доброжелателен. Разговор за столом шел спокойно. Марина Ивановна рассказывала, как ждала гостей, предлагала попробовать то одно, то другое. Евгений Степанович задавал вопросы. — Где работаешь? — В бухгалтерии, в магазине на центральной улице. — Ответственная работа. Молодец. Он кивнул и больше не развивал тему. Никита почти не участвовал в разговоре, отвечал односложно. Было заметно, что он напряжен, словно ждет, когда отец проявит себя. Но этого не происходило. Евгений Степанович заварил свой фирменный чай с мятой и угостил Тоню печеньками с имбирем. — Бабушка моя готовила, вот и меня научила печь, — скромно доложил он. — Впервые вижу мужчину, который умеет печь! — восхитилась Тоня. Она прониклась к отцу Никиты, не понимая, почему ее жених так ненавидит своего отца. Когда они вышли, Тоня не выдержала. — Но чем же твой отец тебя так обидел? — удивленно спросила Тоня, после визита к родителям жениха. — Ты много раз говорил о том случае, но никогда не отвечал на мой конкретный вопрос! — Он мне не купил мопед на пятнадцатилетие, — с выражением глубокой печали ответил Никита. — Оттого и все мои неудачи. Я так верил, так ждал... а папа... просто отвернулся от меня, сказав, что до мопеда я не дорос. С тех пор я разочаровался в жизни. Тоня несколько минут смотрела на него и внезапно начала смеяться. — Отчего же ты смеешься? Что такого смешного я сказал? — вспыхнул Никита. — Ну... я думала, что там проблема более серьезная. У меня, например, папа родной из семьи ушел, вынес все из дома, оставив нас с мамой в голых стенах, но мы не унываем, всегда смотрим на жизнь с юмором... — сказала Тоня. Никита уставился на нее недоверчиво. — У моей подруги отчим, когда напивался, приставал к ней. А мама не слушала дочку... У моей одноклассницы папа... — Тоня не успела договорить. — Ты сейчас свои проблемы ставишь превыше моих! Ты совершенно не вовлечена в наши отношения! Ты — такая же как они! И знаешь, что? Пусть у тебя вкусные пирожки... Но мы расстаемся! — выкрикнул Никита и, оставив Тоню у подъезда родительского дома, почти бегом убежал в сторону такси, которое, кстати, вызвала и оплатила она. Тоня посмотрела ему вслед и решила не догонять его, ничего ему не доказывать и... Не отменять заказ. Пусть хоть немного почувствует себя счастливым, хотя бы за то, что прокатился в такси за чужой счет. Сожительствовать они, разумеется, после того случая не стали, более того, когда Никита видел Тоню на остановке, он демонстративно отворачивался от нее и даже не здоровался. Тоня же относилась к этому с юмором. Она совсем не жалела, что они расстались. Она была все такой же позитивной и верила, что встретит свое настоящее счастье, и так оно и произошло спустя пару лет.

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

#крикдуши письма от читателей, которым нужен совет. Что делать в такой ситуации?

— Мне скучно с тобой, поэтому я и ухожу к другому, — заявила жена идеальному мужу После развода Стёпа долго не мог прийти в себя. Семь лет брака — немалый срок. Теперь каждый прожитый день с Изольдой казался ему обманом. В последний год совместной жизни Степан интуитивно чувствовал, что у супруги появился другой. Но мужчина не хотел в это верить и всячески игнорировал все тревожные сигналы. И вот под Новый год его сомнения развеялись. Изольда, которая с таким предвкушением собиралась на корпоратив, вернулась только под утро. Нетрезвая жена не стала заглядывать в комнату, где всю ночь её ждал муж. Она плюхнулась на диван в гостиной и мгновенно уснула. До полудня Степан терпеливо ждал, когда супруга проснётся. Он хотел узнать, почему она не отвечала на его звонки и вернулась так поздно. Но кто-то опередил Изольду и первым поведал её мужу, где она пропадала всю ночь. Какой-то аноним отправил Стёпе несколько видео, на которых была запечатлена его жена в обнимку с коллегой. Боль от предательства была нестерпимой. Мужчина сотню раз пересмотрел запись, пытаясь понять, не подделка ли это. Его разум отказывался принимать реальность. Степан цеплялся за малейшие детали, которые могли бы доказать, что видео смонтировано. Но когда Изольда проснулась, она не стала отпираться. — Давно надо было тебе сказать. Извини, что так получилось. Наши отношения уже не те, что были раньше. Я больше не люблю тебя, — спокойно произнесла жена. После развода Стёпе было невероятно сложно. Он замкнулся в себе, перестал общаться с друзьями и родственниками. Всё чаще мужчина проводил вечера в одиночестве. Работа, которая раньше приносила радость, теперь казалась бессмысленной. В его душе образовалась пустота, которую ничем нельзя было заполнить. — Сынок, прекрати страдать из-за неё! Благодари судьбу, что вы прожили только семь лет, а не двадцать. Хорошо, что ещё детей не нарожали, — постоянно повторяла Алевтина Борисовна, мама Стёпы. — А вот будь у нас дети, она бы ими занималась, а не ходила налево, — возражал мужчина. — Перестань жалеть о разводе! Сынок, ты ещё найдёшь своё счастье. Посмотри на себя: ты статный, умный, добрый, хозяйственный. Да о таком мужчине все женщины мечтают! Когда мама стала перечислять достоинства сына, Степан вдруг вспомнил, как Изольда говорила ему то же самое, только с той разницей, что её всё это не устраивало. — Стёпа, ты слишком хороший! Ты слишком правильный, слишком надёжный, слишком предсказуемый. Мне скучно с тобой, поэтому я и ухожу к другому. — Уходишь, потому что хороший? Так не бывает. От хороших мужчин женщины не уходят, — с печалью в голосе отвечал Стёпа. — Это ты где такое вычитал? В книжках по психологии? Я женщина, и я точно знаю, что такие, как ты, обречены жить в одиночестве. Посмотри на себя: тебе бы только сидеть дома, готовить ужин к моему приходу и ждать, когда я соизволю уделить тебе внимание. Разве это нормально? Это не по-мужски, Стёпа. Как ни крути, а женщин всегда тянет на брутальных и ярких «самцов», — Изольда говорила так, будто пыталась оправдать свой выбор. — То есть этот твой коллега из «плохих»? — горько усмехнувшись, спросил Степан. — Я не собираюсь его обсуждать, но он точно не такой, как ты. И именно это меня в нём привлекает… Степан долго размышлял об этом разговоре. Он никак не мог понять, почему женщин всегда тянет к «плохим мужчинам». Когда мать напомнила сыну об этой беседе, Стёпу осенило. Он вдруг осознал, что дело не в том, что женщин тянет к «плохому», а в том, что они с Изольдой были разными с самого начала.© Стелла Кьярри Его внимание и заботу бывшая жена воспринимала как удушающую опеку, а его стремление создавать уют в доме она принимала за проявление слабости. Все семь лет Степан пытался быть хорошим мужем, но Изольде нужно было другое. — Да, мам, кажется, ты права. Думаю, я обязательно найду человека, который будет ценить мои достоинства, а не воспринимать их как недостатки, — улыбнувшись, сказал Стёпа. — Вот это другой разговор! Наконец-то, ты это понял. Сынок, хватит страдать. Возвращайся к жизни! — Алевтина Борисовна была рада, что смогла достучаться до сына. Постепенно Степан стал отпускать прошлое. Он записался в спортзал, возобновил общение с друзьями и старался больше времени уделять своим увлечениям. Его жизнь вновь стала приносить радость, а жизнь заиграла новыми красками. Однажды, когда Стёпа обедал в кафе с коллегами, он заметил приятную женщину. Она сидела в углу заведения и увлечённо читала книгу. Её изящные длинные пальцы бережно переворачивали страницы, а в глазах был виден неподдельный интерес к сюжету. Степан невольно засмотрелся на незнакомку. В ней было что-то особенное. Она не была яркой красоткой и не пыталась привлечь к себе внимание. В ней ощущалась внутренняя гармония и спокойствие. Она тихо сидела, периодически отпивала кофе, задумчиво смотрела в окно, а потом снова погружалась в чтение. Честно сказать, Степан давно не видал таких читающих дам в местных кафе. Их взгляды встретились неслучайно. Молодая женщина почувствовала внимание Стёпы. Она подняла глаза и улыбнулась ему. В этот момент у мужчины перехватило дыхание. — Что читаете? — поинтересовался Степан, когда всё-таки решился подойти к незнакомке. — Роман, — довольно кратко ответила женщина. — Здорово, я тоже люблю романы. Можно присесть? — отодвинув стул, спросил Стёпа. — Конечно, присаживайтесь, — кивнула незнакомка. — Какие романы вы уже прочитали? Этот разговор длился всего минут двадцать, но Степан сразу почувствовал, что встретил родственную душу. Незнакомку звали Яна. Она была на два года младше Степана и работала учительницей в школе. — Что преподаёте? — спросил Стёпа. — Русский язык и литературу. А вы где работаете? — В рекламном агентстве, видеомонтажёром. — Ого, как интересно… Когда обеденное время подошло к концу, Степан встал и протянул руку, чтобы попрощаться с Яной. Он не хотел уходить, не получив её номер телефона, но не знал, как его попросить. Стёпа так давно ни с кем не знакомился, что даже растерялся. — Может… это… Может, как-нибудь… Может, дадите свой номер? Сходили бы куда-нибудь вечером… — Хорошо, — просто ответила Яна. Она продиктовала номер мужчине, и уже следующим вечером они встретились снова. С тих пор молодые люди не расставались. Каждый день они гуляли, ходили в кино, посещали кафе и рестораны. Степан понимал, что, наконец, встретил того человека, который ценил его искренность и надёжность. В Яне не было ни капли притворства. Они были невероятно похожи друг на друга: оба любили книги, ценили душевные разговоры и просто радовались жизни. Отношения двух влюблённых развивались постепенно. Каждое свидание всё больше и больше сближало их. Степан ни на минуту не сомневался в своём выборе. Яна тоже чувствовала себя счастливой. — Приглашаю тебя на ужин. Приедешь ко мне завтра? — прежде чем сделать это предложение, Стёпа много думал. Он не знал, как на него отреагирует Яна. — Хочешь показать, как ты живёшь? — кокетливо улыбнулась женщина. — Почему бы и нет? На улице уже морозы, а все ближайшие рестораны и кафе мы давно обошли. Посидим у меня, поужинаем, кино посмотрим… — Что ж, я согласна. Во сколько мне прийти? — Эм… Давай в семь? — Ладно. В семь так в семь. Весь выходной Степан колдовал на кухне. Он сам приготовил ужин и вычистил всю квартиру до блеска. Стёпа всегда был хозяйственным человеком. Когда он был женат на Изольде, он лично поддерживал порядок в доме. Ровно в семь ноль-ноль в квартиру позвонили. Когда Стёпа открыл дверь, его глаза заблестели. На пороге стояла Яна. — Привет, проходи! — улыбнувшись, мужчина пропустил гостью внутрь. Он помог ей снять верхнюю одежду, а потом провёл небольшую экскурсию по дому. — Здесь у меня спальня, здесь гостиная, а здесь кухня… — Как у тебя уютно… — когда Яна обошла все комнаты, в ней что-то изменилось. Она вдруг стала какой-то напряжённой. Стёпа сразу это заметил. — Всё нормально? — спросил он. — Кхм, да, всё в порядке, — неловко откашлявшись, ответила женщина. — Тогда, может, поужинаем? — Хорошо. Где у тебя ванная? Хочу помыть руки. — Прямо по коридору. Первая дверь, — ответил Степан. Он проводил Яну взглядом, а потом пошёл на кухню, чтобы вынуть своё фирменное блюдо из духовки. Пока Степан хлопотал на кухне, в ванной происходило что-то странное. Сначала там шумела вода, потом что-то упало, а потом наступила тишина. Внезапно дверь ванной распахнулась, и оттуда выбежала Яна. Выглядела она крайне встревоженной. Не говоря Стёпе ни слова, женщина бросилась к шкафу, схватила своё пальто и стала торопливо надевать его. — Что случилось? — Степан вышел из кухни и застыл с ножом в руке. — Мне нужно идти. Это была плохая идея. Прости, — Яна едва сдерживала слёзы. — Не понял… Постой, ты куда? — Степан выбежал за гостьей, но не успел остановить её. Она уже умчалась вниз по лестнице. Вернувшись в квартиру, Стёпа несколько минут стоял в недоумении. Он не понимал, что побудило Яну так быстро покинуть его квартиру. Мужчина достал телефон и стал звонить ей. Он набирал номер возлюбленной снова и снова, но она не отвечала. Лишь спустя время Яна прислала сообщение: «Не звони мне больше. Между нами ничего не может быть». «Почему?!» — спросил Стёпа. «Ты сам знаешь…» — последовал загадочный ответ. Мужчина не хотел терять любимую. Он не собирался так просто сдаваться. Уже на следующий день Стёпа приехал к школе, где работала Яна, и стал ждать её. Когда женщина вышла, он сразу бросился к ней. — Что происходит?! Скажи мне! Почему ты вчера убежала?! — Столько вопросов… Это я должна спрашивать, зачем ты пригласил меня к себе. В качестве развлечения, да? — нахмурилась Яна. — В каком смысле? Я пригласил тебя на ужин! — растерянно ответил Стёпа. — Ага, как же. Видела я твою квартиру. Везде идеальный порядок. На кухне вся необходимая техника, в спальнях убрано, как в гостиницах, а в ванной… В ванной стоит целая куча бытовой химии! — Не понял… И что? — Степан был в замешательстве. Он опять вспомнил слова Изольды о том, что такие хозяйственные мужчины, как он, женщинам не нравятся. Неужели и Яна была на неё похожа? Неужели ей тоже нравились «брутальные самцы», которые не следят ни за собой, ни за домом? — Как что? Это же очевидно, Стёпа! Ты женат, но зачем-то пригласил меня к себе. Нет, между нами всё кончено. Не звони мне больше! — сказав это, Яна хотела уже уйти, но мужчина остановил её. — Подожди! Я не женат, клянусь тебе! Со своей женой я развёлся два года назад. С тех пор у меня никого не было! — Правда? Может, ещё скажешь, что ты просто такой хозяйственный? Не лги мне, Стёпа. В твоём доме явно видна женская рука. Ну, не может холостой мужчина быть таким аккуратным. У тебя в ванной целая куча шампуней и бальзамов… Хочешь сказать, ты сам ими пользуешься? — А кто же ещё? Конечно, я! Не понимаю, чему здесь удивляться? — А тому, что не бывает такого! Не бывает идеальных мужчин, которые готовят, убирают, заботятся… Услышав это, Стёпа невольно улыбнулся. По всей видимости, Яна в своей жизни сталкивалась только с «плохими мужчинами», поэтому она была так удивлена. — Знаешь, я живу так, как мне комфортно. Мне нравится, когда вокруг порядок, когда всё лежит на своих местах. Это не делает меня плохим или хорошим. Это просто я, — мягко произнёс Стёпа. Яна на секунду замерла, будто обдумывая его слова. Её взгляд стал добрее, но в нём всё ещё читалось недоверие. — Тогда почему у тебя столько средств по уходу за собой? — спросила она. — Потому что я забочусь о себе. Я люблю хорошо выглядеть, — пожал плечами мужчина. Несколько секунд молодые люди стояли и молча смотрели друг на друга. Затем Яна облегчённо выдохнула: — Прости. Наверное, я поторопилась с выводами. Просто… просто у меня был печальный опыт, и я бы не хотела наступать на те же грабли. — У меня он тоже был, я тебя прекрасно понимаю, — кивнул Степан и улыбнулся ещё шире. В этот момент что-то изменилось. Степан и Яна с теплотой посмотрели друга на друга и обнялись. Это был не конец их истории. Это было начало нового этапа в их жизни, наполненного доверием и любовью.

— Денег не дам, — отказал муж, узнав, что у жены пропал кошелёк — А если подумать? — сказала Таня мужу, уже не сдерживаясь. — О чем тут думать?! — Андрей тоже повысил голос. — О том, куда вся твоя зарплата ушла! Ты снова мне врешь?! — А ты снова рылась в моих ящиках, да?! И как часто ты суешь свой нос в мои вещи? — вместо оправданий, Андрей перешел в нападение, и в этот момент Таня поняла, что разговоры, которые она считала личными, давно перестали быть таковыми. Андрей говорил не как человек, застигнутый врасплох, а так, словно готовился к этому разговору заранее. А значит... В их семейные дела вмешался третий лишний. *** Нина Ивановна, свекровь Тани, не сразу стала для невестки «своей». Первые годы брака Таня держалась настороженно, и не потому, что свекровь делала что-то плохое, а потому, что Таня слишком хорошо знала, какими они бывают. Она росла на чужих историях, на рассказах подруг, на собственных разговорах с сестрой, где слово «свекровь» почти всегда шло рядом с «лезет», «давит», «контролирует». Более того, у самой Тани был неприятный опыт с матерью первого жениха. Именно та, несостоявшаяся свекровь влезла в отношения и своей излишней «заботой» буквально развела жениха и невесту, настроив тех друг против друга накануне свадьбы. С тех пор у Тани были разные мужчины, но ни с одной из их мам дружбы не сложилось. И вот, Нина Ивановна. Официальная свекровь, «божий одуванчик», которая, по мнению всего окружения Татьяны, в скором времени должна была показать истинное лицо. — Не расслабляйся, — говорила сестра. — Они сначала все хорошие. Потом начнётся. Это не так, то не так... — Я и не расслабляюсь. Я держу дистанцию, — отвечала Таня. Она и правда не подпускала Нину Ивановну близко целых пять лет. Невестка при этом была вежливой, корректной, но закрытой. Нина Ивановна это чувствовала и не давила. Она не задавала лишних вопросов, не пыталась вытащить Таню на откровенность. Она могла прийти в гости просто на чай, а не для того, чтобы раздавать советы или проверять чистоту в квартире. Могла помочь и не напоминать об этом. Могла промолчать там, где другая женщина давно бы высказалась. Нина Ивановна никогда не начинала серьезные разговоры первой. Зато всегда поддерживала, если Таня заговаривала сама. Никогда не вставляла «я в твоём возрасте» и не сравнивала её с другими женщинами. Она умела быть открытой и внимательной, и это обезоруживало. Постепенно Таня стала замечать, что рядом с Ниной Ивановной не нужно защищаться. Не нужно заранее готовить ответы. Не нужно следить за словами. Это подкупало. — Знаешь, — сказала как-то Таня сестре, — она вроде нормальная. — Все они нормальные, пока ты им ничего про семью не рассказываешь, — отрезала сестра. — Не вздумай с ней делиться вашими проблемами. Со свекровью как в суде: «любое слово, сказанное вами, будет использоваться против вас». Таня тогда усмехнулась и сменила тему. Возможно, этот разговор так и остался бы забытым, но в семье Татьяны случилась неприятность: заболела мама. И почему-то вместо поддержки от мужа, Татьяна столкнулась с равнодушием. Сестра в тот момент была в роддоме, и ей было не до разговоров и не до проблем. — Давай не будем ее сейчас волновать, — попросила мама, и Таня согласилась. Она искала поддержки у мужа, но тот оградился от ее проблем. — У меня на работе завал, давай поговорим завтра, — отмахивался он. И это удачное «завтра», казалось, никогда не наступит. *** В тот день она пришла к Нине Ивановне за настойкой из трав для матери. — Моя подруга, травница, сказала, что надо принимать внутрь три раза в день. А это вот тебе, Таня, — Нина Ивановна достала еще один пузырек. По взгляду свекрови было ясно, что там снадобье для женского здоровья. Но как можно думать о продолжении рода, когда мама болеет? Таня отвела взгляд. В тот момент ей стало невыносимо тяжело. Некуда было девать то, что накопилось. С мамой было плохо, нужно было делать дорогостоящие анализы, которые не покрывались страховкой. И как часто бывает, беда не приходит одна: незапланированные траты и расходы семьи пришлись некстати. Денег на обследование не было.© Стелла Кьярри — Я попросила у Андрея денег, — сказала Таня после длительной паузы. — Он сказал, что не даст. — А почему? — Нина Ивановна, казалось, была удивлена. — Без объяснений. Нет и все. — Ну... Танюша, может, у него и правда нет денег? — осторожно предположила свекровь, но Таня была убеждена в обратном. Она некоторое время раздумывала, а потом ее «прорвало». Она не жаловалась, просто констатировала факты. — Я знаю, что у него были деньги! У него всегда они есть! Но только не на тёщу! Он со своей новой машиной как с цепи сорвался! — Татьяна рассказала про чеки, найденные во время уборки. — Я видела чек на дорогую аудиосистему в машину. А еще я знаю про регулярные траты на обслуживание! Деньги, оказывается, есть — просто они не для семьи! Вы знаете, он ведь свою машину обклеил какой-то пленкой от влажности и грязи! Это огромная сумма! — Да... Я что-то слышала... — пробормотала Нина Ивановна, совершенно расстроившись. — Получается, машина важнее, чем здоровье моей мамы, — сказала Таня. — Знаешь, что, Таня, я попробую поговорить с сыном, — подумав, заявила свекровь. — Не надо, Нина Ивановна, он поймет, что я рылась в его вещах! Иначе как бы я нашла чеки?! — Не поймет. Я скажу, что племянник подруги видел его в автосервисе. Найду что сказать, не переживай, я его знаю тридцать лет! А по поводу мамы не волнуйся. У меня есть некоторые накопления, я дам денег. — Спасибо, Нина Ивановна... — Таня расплакалась и обняла свекровь. Тогда это показалось Тане проявлением заботы. Она уехала с ощущением, что весь прошлый опыт был ошибочным, и что у неё наконец-то появился союзник в виде свекрови. После разговора с Ниной Ивановной Андрей немного изменился. Он стал сдержаннее в тратах и стал больше интересоваться здоровьем тёщи. Таня решила, что разговор подействовал, и перестала возвращаться к этой теме. Все её силы ушли на маму. И может быть, все было бы хорошо, если бы не случай... В тот вечер у неё украли кошелёк с зарплатой. Банально вытащили в метро, разрезав сумку. — Представляешь, даже оплатить продукты нечем, — выйдя из супермаркета, она позвонила и пожаловалась сестре. Хорошо, что были баллы на скидочной карте. Хлеб и молоко купила, а остальное выложила из корзины. Стыдоба! — Я сейчас тебе переведу! Сколько надо? — Нет, спасибо. У тебя и так трат полно на ребенка. Я знаю, что у вас сейчас тоже тяжелая ситуация, — запротестовала Таня. — У Андрея зарплата была, так что попрошу у него денег. Вернувшись домой, она рассказала мужу о случившемся в метро и попросила Андрея перевести деньги. — Нам задержали зарплату, денег не дам... — отказал он. — Да что ты говоришь? Таня стояла у окна и смотрела на пустое место на парковке. — Ну да. Начальник сказал, что только к концу недели будет зарплата... Там все сложно. Наверное, надо искать новую работу. — А если подумать? — О чем тут думать?! — О том, где машина твоя сейчас! Опять в сервисе?! Может, деньги туда ушли, и ты опять врешь мне?! — не выдержала Таня. — А ты снова рылась в моих вещах, да?! Таня почувствовала неладное. Он не удивился. Он не спросил, откуда она знает. Он сразу пошёл в атаку. Значит, муж знал. — Я ненавижу, когда мне врут! — проигнорировав вопрос мужа, рявкнула Таня. — А я ненавижу, когда в моих вещах кто-то швыряется! — ответил в той же манере Андрей. После этой ссоры Таня долго прокручивала разговор в голове и всё больше убеждалась: Андрей знает о том, что жена изливала душу его матери. Он повторял формулировки, которые она использовала только в разговоре с Ниной Ивановной. Супруги доспорились до того, что Андрей собрал вещи и ушел. Всю ночь Таня плакала, а на следующий день она поехала к свекрови. — Что? Довольны? — с порога выкрикнула она. — Ты о чем, Таня? — Нина Ивановна была удивлена. — Я вам доверяла, а вы меня предали! Не зря говорят, что свекрови — змеи! — Объясни... Татьяна высказала всё, а Нина Ивановна всё отрицала. Она изображала искреннюю растерянность, но Таня не поверила ни единому слову. Обвинив в двуличии Нину Ивановну, Таня уехала от свекрови и даже перестала с ней общаться. Андрей, правда, домой вернулся и был «прощен», когда выяснилось, что зарплату действительно задержали, но напряжение между супругами осталось. И только позже, в одной из очередных ссор, Таня услышала фразу, которая окончательно расставила всё по местам. Андрей обмолвился, что отец прав, что считает «домострой» лучшим сборником правил всех времен. Она вспомнила, что в тот день, когда была у Нины Ивановны, в квартире находился Вадим Сергеевич. Он не вмешивался в разговор, но, очевидно, мог его слышать. Он всегда резко реагировал на разговоры о деньгах и «женские сплетни». Он говорил, что мужчина вправе тратить деньги так, как считает нужным, и никому не обязан отчитываться. Пазл сложился: это не Нина Ивановна передала сыну разговор. Его передал Вадим Сергеевич. — Значит, твой отец считает, что ты — глава семьи? — спросила Таня у мужа. — Это не только он считает. Так и есть, — пожал плечами Андрей. В итоге после долгого выяснения, отец Андрея и правда оказался той «змеей», которой, по убеждению Тани и ее сестры, должна была бы быть классическая свекровь. Не сомкнув глаз ночью, Таня на следующий же вечер поехала к Нине Ивановне и попросила прощения. Нина Ивановна приняла его спокойно и с пониманием. — Все ошибаются. Я все понимаю, — сказала она и обняла невестку. — Ты можешь доверять мне. А можешь молча решать свои проблемы сама. Я приму любое твое решение, но не стану передавать наши разговоры никому. — Спасибо, Нина Ивановна. Вы самая лучшая свекровь на свете, — сказала Татьяна. Наладив отношения со свекровью, она сделала выводы про отца мужа: со свёкром с тех пор Таня держалась на расстоянии. Его взгляды и убеждения были ей чужды, а перевоспитывать семидесятилетнего мужчину она не собиралась, понимая, что это неблагодарное занятие. С Андреем у нее отношения постепенно наладились, когда мать Тани выздоровела, а сама Таня родила и вышла из декрета. Она начала работать, и ей больше не приходилось просить деньги у мужа. Да и Андрей после того скандала стал более разумно тратить зарплату: в машину он уже все, что можно вложил, и теперь открыл накопительный счет, чтобы откладывать на будущее их сына.

— Если вы не разберётесь с этим, буду жаловаться, — пригрозила многодетная мать Не думали Семён с Мариной, что когда-нибудь обзаведутся лохматой живностью. Раньше из всей "живности" у них было две дочери, который уже выросли, стали самостоятельными и разлетелись из родительского гнезда по разным городам, да, заблудившийся в панельных лабиринтах многоквартирного дома, таракан, случайно забредший на чужую территорию и принявший достойную смерть от хозяйских тапочек. Первую собаку они подобрали по дороге с дачи. Бедолагу бросили старые хозяева, не желая забирать его после дачного сезона домой. Пёс был молодой, но тощий как арматура. Он, похоже, понимал, какая судьба ему уготована на пустом дачном участке без еды, воды, на холоде, потому решил: «Была, ни была! Пан или пропал!» — и бросился под колёса Семёновой машины. Семёну удалось вовремя затормозить. — Ты смотри, — удивилась Марина, выскочив из машины, — каков хитрец! Видел, что мы медленно едем. — Соображает! — уважительно глядя на собаку, согласился муж. — Вот ведь, прохвост! Пёс не лебезил перед владельцами большого железного чудовища, не ползал на пузе, виляя всем туловищем, а сидел смирно и гордо, ожидая, когда же они примут правильное решение. Он только склонял голову то на один бок, то на другой, но на морде у него было написано: «Я тот, кто вам нужен для полного счастья». Так у них появился Прохвост. Через год Семён принёс за пазухой котёнка, которому едва исполнился месяц. — Не смог пройти мимо, — вытаскивая орущий комок шерсти из-под куртки, смущённо сказал он Марине. — Сидел на тротуаре и верещал так, что уши вяли. Если бы я его оставил там, сто пудов, собаки бы разодрали или вороны. Как будто услышав о своей страшной судьбе, котёнок заорал ещё сильней да таким басом, который никак не вязался с его размерами. — Прям фагот! — рассмеялась Марина, беря малыша в руки. — Пошли мыться, Фагот, и будем знакомить тебя с Прохвостом. Мышильда появилась у Марины и Семёна вскоре после Фагота. Маленькая серая собачка сидела и тряслась всем тельцем возле подъезда, где жили Марина с Семёном. И, когда, возвращаясь домой после прогулки, Прохвост залаял и, бросившись к дверям, чуть не оторвал Марине руку вместе с поводком. — Хвостик, фу! Нельзя! — крикнула она, ещё не подозревая, что пёс нашёл себе подружку. Новый семьянин оказался щенком. Помесь таксы и представителя дворянской породы, судя по размерам, вымахивать не собиралась, а предпочитала оставаться щенком до старости. Оттого и получила своё прозвище — Мышка. Вернувшись с работы, Семён, почему-то, не удивился, когда его встретили уже три хвостика, вместо двух. — Это нам за что испытания такие? — рассмеялся он, теребя за ушами собак и поглаживая кота. — Надеюсь, это уже полный комплект. Забот у Марины и Семёна, конечно же, прибавилось: стерилизация, вакцинация, кормёжка, выгул, воспитание. У всех животин был свой характер и свои особенности, но между собой жили дружно. Через год Прохвост превратился в мощного красивого кобеля, готового любого зализать до смерти, Фагот из орущего волосатого клубка — в огромную меховую копну, не утратившую своего мощного баритона, только Мышка оставалась миниатюрной и звонкоголосой, способной заменить будильник. По большому счёту, вся лохматая банда была воспитанной и цивилизованной, хоть и встречала хозяев после трудового дня громким и звонким лаем, да трубным мяуканьем. Но длился весь этот прекрасный хор минут пять от силы. Любили, правда, Прохвост с Мышильдой подпевать всем спецавтомобилям с сиренами (надо же как-то рассказать миру о своих талантах), но и это случалось не каждый день, к их большому сожалению. А ещё любили они здороваться со всеми, кто попадался им на пути, да так заливисто, норовя встать лапами на всех встреченных, но соседи почему-то решили, что их облаивают. И вот тогда начались жалобы. — Ваши собаки мешают моим детям спать! — соседка сверху, многодетная мамаша, остановила как-то Семёна по пути. — Это же невозможно — лают и лают целыми днями. Если вы не разберётесь с этим, я буду жаловаться! Семён удивился, но спорить не стал. — Хорошо, — ответил он, промолчав, что эти дети топают над головой, как стадо диких мустангов до самой ночи, а по ночам катают гантели или гири по полу. Поговорив с женой, он установил видео няню с функцией записи, чтобы посмотреть, как ведут себя питомцы в их отсутствие. Соседка, видимо, пообщалась с другими жильцами подъезда, и жалобы стали сыпаться как из рога изобилия. — Воспитывайте своих собак! — ткнул пальцем в дружную парочку сосед снизу. — Они постоянно меня облаивают и норовят цапнуть. Ещё, небось, без прививок?! Сплошная антисанитария! Кто, вообще, позволяет держать в квартире собак? Никакого спокойствия нет от них! — Простите, если они вас чем-то обидели, — Марина, придерживая Прохвоста и Мышку, решила разобраться в сложившейся ситуации, — но они не желали вам ничего плохого. Просто они, как воспитанные собаки, так здороваются. К сожалению, они не могут сказать: «Привет, сосед!» им остаётся только лаять. А по поводу — цапнуть... Мы давно отучили их брать в рот всякую гадость, чтобы не заразиться. И, да, прививки у них есть. А у вас? И насчёт спокойствия — что-то звук вашего перфоратора с утра и до вечера совсем не тянет на звуки флейты или скрипки на худой конец. А у наших собак даже дрели нет! Пока сосед хлопал глазами, не найдясь, что ответить, Марина с собаками прошла мимо него и поднялась на свой этаж. Как только она запустила собак в дом, открылась дверь соседней квартиры. Оттуда осторожно выглянул парень лет двадцати двух, снимавший там квадратные метры. Похоже, он тоже имел счастье пообщаться с многодетной соседкой сверху и решил высказать свои претензии. — А вы знаете, что ваши собаки воют на весь подъезд? Страшнее, чем в фильмах ужасов. Вы бы им хоть намордники надевали, если оставляете дома одних, — убедившись, что хвостатых рядом с хозяйкой нет, он смело вышел из квартиры. — Вы знаете, я знаю! Они подпевают сиренам. Это продолжается, пока они звучат — не так часто и долго. Вы, вот, тоже воете и стонете, причём, каждый день. Представьте, вот такая слышимость! А ещё и не один, а с компанией и часто — до утра. Этот стон у вас песней зовётся. И я не думаю, что вам намордники бы помешали упражняться в вокале, вам ведь всё равно, что рядом соседи захотят отдохнуть в тишине после тяжёлого трудового дня и тем более поспать! — Марину начинала напрягать вся эта ситуация. — Эм-м, — растерялся парень, впервые услышав недовольство из-за устраиваемых шумных посиделок с друзьями и подругами до утра. — Всего доброго, — кивнула Марина и скрылась за своей дверью. То ли умела Марина доходчиво донести до людей свою мысль, то ли проснулась у людей совесть, но сосед снизу и парень сбоку стали тише. Перфоратор и басы с вокалом больше не звучали бесконтрольно, а укладывались в разумные рамки. Но никак не могла успокоиться многодетная мамаша. Она уже отправляла к Марине и Семёну своего мужа, угрожала, что будет писать жалобу в вышестоящие организации, и писала заявления участковому. После очередной соседской жалобы в полицию, к Семёну и Марине пришли с проверкой. Собаки встретили участкового дружным троекратным «Гав!» и разошлись по своим лежанкам, не показывая своего интереса, но бдительно следя за чужаком.© Стелла Кьярри — На вас поступают жалобы от соседей. Я обязан отреагировать, — участковый уже понимал, что его приход сюда — пустая трата времени. — Пожалуйста, — Марина открыла ноутбук и включила записи с видеоняни за несколько дней: собаки мирно лежали на своих местах, иногда меняя место дислокации, пару раз гавкнули из-за шума на улице, один раз поработали бэк-вокалистами у «скорой». В остальном вели себя прилично и тихо, чего нельзя было сказать о соседях сверху. Визг детей разных возрастов, ор матери, призывающий не шуметь, способный заглушить даже перфоратор соседа снизу, топот нескольких пар ног, рёв, — всё это отчётливо было слышно на протяжении всего видео. В какой-то момент во время просмотра над головой Марины и участкового загромыхало — это начались бросания и катания гантелей. — Что это? — опешил полицейский. — Это так дети развлекаются. И даже по ночам, — вздохнула Марина, выключая ноутбук. — Ясно, — участковый откланялся и поднялся на этаж выше. Соседка уже мысленно торжествовала, ожидая от стража порядка известия о штрафе для хозяев собак и указании, избавиться от питомцев. Её уверенность рухнула, когда она услышала, что главным источником шума полицейский назвал её собственных детей. — У ваших соседей очень воспитанные собаки, чего не скажешь о ваших детях, которые, как я вижу, не понимают слов «нельзя». Но никто из соседей ни разу не пожаловался. Вам не стыдно кляузничать? Пожалуй, возьму на заметку вашу семью. На первый раз вам предупреждение. Потом буду штрафовать. И перестаньте строчить беспочвенные доносы, — покачал головой участковый, уходя от дикой семейки. С тех пор в подъезде воцарился мир. Никто больше не ворчал, когда собаки упражнялись в вокале пару раз в неделю, а кот слишком артистично требовал еды. Сосед снизу сменил перфоратор на шуруповёрт. Парень-меломан нашёл клуб с караоке, откуда не были слышны его хриплые рулады. Соседи сверху научили детей правильно реагировать на слово «нельзя» и настроили мало-мальский режим для них, спрятав гантели, гири и другие тяжёлые предметы. И это был самый разумный компромисс, на котором держится вся человеческая цивилизация, от "управляющих" до жизни в обычной панельной пятиэтажки. Правда... Вы ведь скажете, что так не бывает? Или бывает?

— Ты же знаешь, я не хотела переезжать к вам, — лежачая свекровь заняла лучшую комнату в доме Семьи бывают разные. Дружные, где все поддерживают друг друга и вместе преодолевают трудности. А бывают такие, где каждый живёт своей жизнью, будто соседи под одной крышей. Семья Ивановых не была так дружна, как хотелось бы их бабушке, но и враждующими их тоже нельзя было назвать. Мама, папа, сын и дочь жили в четырёхкомнатной квартире, но словно на разных планетах. Их каждое утро начиналось с привычного ритуала: мама вставала раньше всех. Она готовила завтрак, наливала всем чай, убирала со стола и сама собиралась на работу. Папа вставал вторым. Он принимал душ, ел то, что приготовила жена, прощался и уезжал в офис. Дети-старшеклассники просыпались с трудом. Если бы мама не заходила к ним в комнату и не будила их, они бы наверняка прогуливали школу. — Вставайте, сони! — каждый раз ворчала она, открывая шторы. — Завтрак на столе! Первый урок через пятьдесят минут! Я вас ждать не буду. Не соберётесь — пойдёте пешком! Дети всегда что-то бурчали в ответ, но потом вставали, умывались, завтракали и выходили с мамой из дома. Им было лень идти до школы пешком, поэтому они старались успевать сделать все утренние дела, чтобы мать отвезла их. По дороге в школу брат с сестрой разговаривали редко. Каждый из них был погружён в собственные мысли. Мать тоже часто молчала. Она про себя планировала свой день, ведь дел у неё было немало. Где-то к девяти утра пути всех членов семьи Ивановых расходились. Дети спешили на уроки, папа уже давно сидел за рабочим компьютером, а мама ехала в офис, с трудом пробираясь сквозь городские пробки. По вечерам семья Ивановых снова собиралась в квартире. Родители обсуждали бытовые проблемы, а дети занимались уроками или играми на телефонах. Так проходили дни, недели, месяцы, годы… Всё это время Антонина Гавриловна жила в этой же четырёхкомнатной квартире. Она давно была на пенсии и серьёзно болела. Невестка и сын великодушно предоставили маме целую комнату с выходом на лоджию. — Здесь вам будет удобно. Летом не жарко, а зимой тепло. Да и вид из окна лучше, чем из других комнат, — сказала невестка после переезда свекрови. — Спасибо, дочка. Надеюсь, я вас не слишком стесняю? Ты же знаешь, я не хотела переезжать к вам, но сын настоял… — И правильно сделал! Что бы вы делали одна на другом конце города? А здесь мы о вас позаботимся. Антонину Гавриловну любили все: сын, невестка и внуки. Она была невероятно доброй женщиной, которая излучала тепло и доброту. Её глаза светились, а улыбка согревала. Полгода назад семья Ивановых чуть не потеряла любимую бабулю. У Антонины Гавриловны случился приступ. Хорошо, что это произошло в выходной день. Сын с невесткой вовремя вызвали скорую, и врачи успели оказать всю необходимую помощь. После случившегося бабуля почти восстановилась, но с ногами у неё давно были кое-какие проблемы. Колени сильно болели, и ни одно лекарство не помогало заглушить эти неприятные ощущения. Антонина Гавриловна с трудом передвигалась, опираясь на трость, которую ей подарили дети. Видя это, сын переживал за маму и наказал ей больше не выходить из дома.© Стелла Кьярри — Береги себя. Не нужно ходить по магазинам. И обеды с ужинами тоже не нужно готовить. Мы сами со всем справимся, — говорил он. — А что же мне тогда делать? Я хочу быть хоть чем-то полезна. — Ты полезна тем, что есть у нас. Лежи, отдыхай, читай. Занимайся тем, что нравится, но без фанатизма. С тех пор Антонина Гавриловна лежала, как экспонат в музее. Телевизор она включала крайне редко. Ей не хотелось слышать чужие голоса и наблюдать за чужой жизнью. Ела бабушка, будто птичка — маленькими порциями и без особого аппетита. Немного поковырявшись в тарелке, она брала книгу и целыми днями читала. К тому времени, когда за окном наступила зима, малоподвижная пожилая женщина перечитала всю домашнюю библиотеку. — Бабуль, ты чего лежишь в полумраке? — внучка часто заходила и интересовалась делами бабушки. — Молюсь, — кратко отвечала та. — О ком? — удивлённо спрашивала девушка. — Обо всех. — Может, тебе новую книгу купить? Ну, чтобы не скучно было. — Нет, устала читать. Глаза болят, да и темнеет рано. Мне бы пряжу. Связала бы вам шарфы, варежки, шапки... Тепло было бы... Об этой просьбе дочь сразу рассказала маме. — Хорошо, в выходные съездим на рынок и купим пряжу, — кивнула в ответ женщина. Новое увлечение так воодушевило бабушку, что она целыми днями не могла оторваться от вязания. Её пальцы, которые раньше ловко управлялись со спицами, теперь двигались медленнее, но с прежней любовью и вниманием к каждому узлу. Набирая петлю за петлёй, Антонина Гавриловна постоянно что-то приговаривала. Сначала внук полагал, что она ведёт счёт узлам, но потом прислушался и понял, что бабуля мурлычет себе под нос нечто другое. — Что ты там бормочешь? Заговоры, что ли? — приобняв уже заметно похудевшую женщину, спросил подросток. — Ага, заговоры. Чтобы вам теплее было, когда будете носить мои носочки и варежки, — нежно улыбнулась бабушка. Носки, варежки, шарфы и шапки у Антонины Гавриловны действительно получались тёплыми. Их носили все: и сын, и невестка, и внук с внучкой. Иногда у них даже спрашивали, где они покупали такие стильные аксессуары. — В магазине такое не продаётся. Это наша бабулечка вяжет, — отвечали они. Несмотря на то что семья Ивановых не была особо дружной, их всех объединяла любовь к пожилой женщине. Они не сидели у её постели, держа за руку, но каждый день заходили в её комнату. Невестка и сын интересовались самочувствием мамы, а внуки вели с ней душевные разговоры о жизни. Молодым людям было интересно услышать мнение бабули по личным вопросам. Антонина Гавриловна никогда никого не осуждала, что бы ей ни говорили. Она внимательно слушала и детей, и внуков, а потом обязательно выдавала какую-нибудь мудрую мысль. Другие бабушки обычно просто лежали перед телевизором, но Антонина Гавриловна была совершенно другим человеком. Она согревала семью сына не только носками, шарфами и шапками. Она согревала их своей любовью. Но вот однажды опять случилось несчастье. Коварный ин сульт застал пожилую женщину в разгар рабочего дня, когда взрослые были на работе. Внук, зашедший проверить, как дела у бабули, застал её без движения. Он сразу вызвал скорую помощь, но прибывший на место медперсонал уже ничем не смог помочь несчастной женщине. Эта ужасная новость обрушилась на семью Ивановых как волна цунами. Невестка рыдала, закрывшись в ванной, сын не мог поверить в случившееся, а внук и внучка сидели в оцепенении, не желая верить в то, что дальше им придётся жить без любимой бабули. В квартире, где из бабушкиной комнаты ещё недавно слышалось звонкое постукивание спиц и тихое бормотание Антонины Гавриловны, настала гнетущая тишина. Пустая кровать, недовязанный шарф, лежащий на тумбе, и стопка перечитанных книг на полке — всё напоминало о том, что бабушки больше нет с ними. После похорон вся семья стала ощущать невероятную пустоту внутри. — Время лечит, — говорила мама, когда видела, как её дети грустили, вспоминая об Антонине Гавриловне. Она была права. Спустя несколько месяцев папа, мама, сын и дочка оправились от утраты близкого человека. Но внезапно в семье Ивановых всё изменилось. Они и раньше не были очень дружны, но теперь постоянно ссорились. Каждое утро мать просыпалась раздражённой. Она уже не готовила завтрак с той любовью, что прежде. Иногда женщина даже не ждала детей, чтобы отвезти их в школу. Теперь брат с сестрой ходили в соседний район пешком, что не добавляло радости в их жизнь. Отец тоже был вечно злым. Он молча завтракал и больше не обнимал жену перед выходом. Мужчина уезжал в офис, где у него возникали всё новые проблемы. После смерти Антонины Гавриловны в семье Ивановых всё пошло наперекосяк. «Что случилось? Почему всё так резко изменилось?» — порой задумывались они, но ответа не находили. А ответ был предельно прост: раньше их всех объединяла любовь бабушки, а теперь её не было. Не было той невидимой нити, которая связывала всех членов семьи. Они считали, что сами создавали уют и бесконфликтную атмосферу в доме, но это было заблуждением… На самом деле именно Антонина Гавриловна была тем самым человеком, который являлся опорой всей семьи Ивановых. Когда она вязала, читала, смотрела телевизор или просто лежала, её сердце всегда было наполнено любовью. Она каждый день шептала молитвы, которые оберегали её родных и близких. Теперь, когда бабули ни стало, карточный домик семейного благополучия Ивановых рухнул. Каждый день приносил им всё новые конфликты. Однако даже в самые трудные дни они все равно собирались за большим столом и вспоминали бабушку. После себя она оставила множество варежек, носков, шарфов и шапок. В них будто хранилась частичка её любви. Когда внуки надевали бабушкины варежки, они словно чувствовали её ласковое прикосновение. Укутываясь в её шарфы, родители ощущали, как в их сердцах пробуждались забытые чувства нежности и заботы, а бабушка словно еще шире улыбалась с семейной фотографии своим домочадцам. Со временем дети выросли, разъехались по разным городам, а муж и жена остались жить размеренной жизнью. У каждого в семье бывает тяжелый период, но важно помнить про истинные ценности. Цените близких...

— Подаю на развод, выметайся! — заявил муж после родов жены С детства Борису внушали, что главный смысл в жизни мужчины, это продолжение рода и сохранение фамилии. А для этого нужно оставить после себя сына. Пока Борис был последним из рода Кукушкиных и чувствовал колоссальную ответственность, которая легла на его плечи. Вступив в зрелый возраст, он помнил о наказе предков и, знакомясь с потенциальной невестой, всегда интересовался, есть ли у них в семье мальчики или же семья богата только девочками. Если оказывалось, что девушка в семье одна или же у неё есть только сёстры, Боря сворачивал своё общение, не особо беспокоясь о чувствах подружки. Он считал, что у таких претенденток на его сердце мало шансов родить ему сына. Рае повезло: у неё было два брата, и Борис тут же решил, что вот она — удача! К тому же девушка ему очень нравилась, и было бы жалко с ней расставаться. Боря сделал ей предложение. Женихом он был завидным: трёхкомнатная квартира в спальном районе, хорошая работа, неплохой заработок. Не красавец, но, как говорится, с лица воду не пить. А уж когда он заявил Рае, что очень хочет от неё ребёнка, та совсем растаяла. Замуж она выходила не по расчёту, Боря ей нравился своей обстоятельностью и спокойным характером. Молодую жену он привёл к себе, тут же сообщив, что всё это достанется сыну: «Ведь он будет продолжателем рода Кукушкиных!» Боря даже не сомневался, что у него родится именно мальчик. Но, то ли отец плохо старался, то ли по каким-то другим причинам, но через год после свадьбы Рая родила девочку. Боря до последнего не верил никаким УЗИ, ни бабкам у подъезда. — Что, соколик, девку ждёте? — интересовались у Бориса любопытные соседки, вечно сидящие на лавке и перемывающие кости всем прохожим. — С чего вы взяли? — сердился тот. — Сын у меня будет! — Какой сын? — смеялись те. — Живот у матери круглый, сама она, как квашня расплылась, да и на лицо подурнела. Ясно — девка всю красоту забрала! Но Борис только отмахивался от назойливых старух. А Рая и не подозревала, насколько это важно для мужа. Боря настоял на своём присутствии во время родов: «Чтоб не подменили мне ребёнка, а то, знаю я эти роддомы. Бирочку перепутают, и вот уже ты воспитываешь чужую дочь, а твой сын мыкается по чужим домам». Каково же было его разочарование, которое Борис даже не пытался скрыть, когда акушерка показала папаше младенца. — Поздравляю, папочка, у вас прекрасная дочурка! — Что, значит, дочурка? — опешил Борис. — Мне сын нужен! Я за сыном сюда пришёл! — Ну, любезный, ты не в магазине, — усмехнулась работница роддома. Борис не мог оставаться в этой атмосфере «предательства и лжи». Он тут же уехал домой и страдал в одиночестве, проклиная природу. Чтобы не прослыть подлецом в глазах окружающих, Боря забрал жену с ребёнком из роддома. Дежурные розы и дешёвый торт из сетевого магазина, это всё, что, по его мнению, заслуживали те, кто был виновником его разочарования. Судьба сыграла с ним злую шутку — жена не справилась со своей первостепенной задачей — родить ему наследника, продолжателя фамилии. Неся сумку Раи, он уже чувствовал, как между ними растёт стена отчуждения. Дома Борис отдалился от жены в буквальном смысле: он переехал в другую комнату, стараясь меньше пересекаться с ней и с ребёнком. К дочери он даже не подходил. Рая пыталась поговорить с мужем, но он всячески избегал любых разговоров. Через полгода такой жизни Борис вернулся с работы не один. — Это Катерина, — с порога сообщил он жене. — Она будет жить здесь! С ней у меня не будет проколов. Так что, я подаю на развод, чтоб жениться на Катюше, можешь собирать свои вещи и вещи твоей дочери. — Боря, ты не можешь выставить нас вот так на улицу в один день! — Рая опешила от такого цинизма и равнодушия отца к собственному ребёнку. — Могу! — удивился тот. — Я дам тебе денег на первое время, чтоб ты сняла комнату. А больше на меня не рассчитывай. Всё это время Катя стояла молча, пребывая в шоке: Борис не говорил, что женат и у него есть дочь. Но он так пылко просил её руки. А теперь она увидела, что ради неё он даже готов развестись. — Если решишь подать на алименты, я официально устроюсь сторожем, — эти слова Бориса прозвучали для Раи как пощёчина. — Оставь свои алименты на следующую дочь, — гневно сказала жена, забрала вещи и ребёнка, и покинула этот дом. Женившись во второй раз, Борис с нетерпением ждал, когда же его Катенька забеременеет. И вот этот день настал. Две полоски на тесте, бледная Катя и вечно занятый по утрам туалет, радовали Борю, как никогда. — Я уверен, что это мальчик! Даже не вздумай спрашивать пол ребёнка на УЗИ, — запретил он. Он так же присутствовал на родах. — Ну что, папаша, принимай принцессу! — показала акушерка Борису дочь. — Какая красавица! — Вы что, издеваетесь? Какая, к чёрту, принцесса? — возмутился он. — Смотрите как следует! Может, вы что-то упустили? Там должен быть мальчик! Сын! — Ну, видимо, плохо старался, папаша! — рассмеялась акушерка, прикладывая новорождённую на живот к замершей Кате: она уже поняла — её ждёт та же участь, что и первую жену Бориса, и оказалась права. Борис её ещё в роддоме предупредил, чтобы она за это время подумала, куда съедет от него. Катя, в отличие от Раи, вернулась в родительский дом. После второго промаха Борис совсем приуныл. Обвиняя бывших жён в несостоятельности, он больше не мог так рисковать. «Мне жизни не хватит с такими экспериментами», — рассуждал он про себя. — «Женщины совсем разучились рожать! Родить сына для них стало непосильной задачей! Что же, из-за них теперь род мой закончится?! Да не бывать этому!» Борис был настроен решительно. Обзавестись наследником — стало для него навязчивой идеей. На его счастье, в отдел пришла работать новенькая — вдова с малолетним сыном. Она быстро нашла общий язык с Борисом. Иногда в её разговоре промелькивало, что сыну не хватает крепкой мужской руки. — Яшеньке мужской пример нужен. Я уже не справляюсь, — вздыхала Ольга. Для Бориса это звучало как руководство к действию. Глядя на фотографию мальчика на столе у коллеги, он уже видел в нём не чужого ребёнка, а наследника, и уже было неважно, что это будет не его родная кровь, а искусственная замена. Он женился на вдове и усыновил её ребёнка. Наконец, сбылась его мечта, и, хотя это и был не родной сын, он носил его, Бориса, фамилию. Это был самый настоящий брак по расчёту: Борис получал в нём сына, хоть и не родного, а Ольга — надёжную финансовую и бытовую поддержку. — Вот, Яша, когда меня не станет, тебе достанется всё моё состояние, — умилялся Боря, глядя на парнишку. А Яша снисходительно терпел странного мужа своей матери, не испытывая к нему ничего, кроме равнодушия и раздражения к этим его разговорам о продолжателе рода. Прошло много лет. Яша так и не смог назвать Бориса отцом и не признавал его авторитета. К несчастью, Ольга серьёзно заболела и вскоре скончалась. Забота об «отце» пала на плечи возмужавшего Яши. К старости Борис стал ещё бо́льшим брюзгой и доводил Яшу до белого каления своими разговорами о наследии и наследстве. — Я в тебя столько сил и средств вложил, — любил повторять Борис. — Смотри, Яков, не подведи фамилию! Теперь дело за тобой — квартира твоему сыну в наследство достанется. Когда ты женишься? Когда родишь сына?! Отвечай! Яша не знал, как избавиться от противного старика. Помог случай: Борис поскользнулся на улице и сломал ногу. В больнице Яше сказали, что отцу нужен постоянный уход. Если нет времени самому ухаживать за ним, то можно нанять сиделку или устроить старика в хороший пансионат для пенсионеров. Эта идея парню понравилась. Опустив слова «хороший пансионат», Яша быстро нашёл муниципальный дом престарелых и отвёз туда Бориса под предлогом обследования. Там он сунул ему в руки пакет с бельём и, не попрощавшись, уехал, надеясь, что ещё не скоро увидит своего «папашу». Когда Борис понял, что сделал Яша, он искренне возмутился: как же так? Какая неблагодарность! Какой цинизм! Он много раз набирал номер «сына», но тот заблаговременно внёс его в чёрный список. Тогда Борис от отчаяния позвонил Рае — своей первой жене. После развода жизнь у Раи постепенно наладилась. Она стала хорошо зарабатывать, купила квартиру, вырастила дочь и сына от другого мужа. Девочка часто спрашивала у матери про отца, но та всегда отвечала уклончиво. Дочь уже выросла, вышла замуж, переехала от матери, но так и не знала, кто её отец. Катерина тоже жила неплохо: родители помогли встать ей на ноги — сидели с внучкой, пока Катя искала работу. Потом Катя снова вышла замуж и родила сына. Дочь выросла, выучилась и переехала в квартиру нового мужа матери, зарабатывая на собственную. Рая и Катя по иронии судьбы лежали в одном роддоме со вторыми детьми и так уж вышло, что стали приятельницами: иногда встречались в городе, перекидывались парой слов, ни разу не вспоминая общего мужа. Рая очень удивилась звонку Бориса. Она давно удалила его номер, а вот он её — почему-то нет. — Раиса, это Борис, — прозвучал резкий голос в трубке, и Рая поморщилась. — Меня сын в дом престарелых упёк, неблагодарный. Может, начнём всё сначала? — Боря, иди-ка ты на хутор бабочек ловить! — нашлась Рая после замешательства и заблокировала номер. Она не заметила, что дочь слышала этот разговор. — Кто такой Борис и что он хотел начать сначала? — нахмурилась дочь, Таня. И Рае пришлось рассказать ей об отце и, что сын сдал его в дом престарелых. — Значит, у меня есть сводная сестра? — удивилась девушка, решив найти её, и познакомится. — Ой, ты уже взрослая… делай, что хочешь! Но меня не втягивай в это! — отмахнулась мать. И Таня развела деятельность по поиску сестры и папы. С Лерой, дочерью Кати, они быстро нашли общий язык и решили забрать горе-папашу из дома престарелых, но не из жалости, а чтобы не уподобляться ему и его «сыну». — Я понимаю, что он нехороший человек, но он дал нам жизнь. Так может, мы дадим ему дожить его никчёмную жизнь в нормальных условиях? У моего мужа есть бабкина квартира, он не против туда подселить папу, с тебя финансовая помощь, — Таня была старше и чуточку мудрее. Лера согласилась с сестрой. Борис не оценил поступка дочерей и до конца жизни припоминал им о том, что они — его брак, но никто не слушал брюзжания старика. Ему наняли сиделку и в целом обеспечили лучшую жизнь. Яков же через полгода влетел в столб, сев за руль в состоянии опьянения после гулянки, и так как родни у пасынка нет, квартиру Бориса все-таки придется отдать законным наследницам…

— Это наша свадьба, а не твоей матери! — Возмутилась невеста, продумывая как проучить свекровь — Толик, нет! — Ирина была сердита на жениха и не скрывала этого. — Мы же договаривались — никаких свадебных церемоний, а уж тем более, этих дурацких традиций с выкупом невесты и прочей пошлости. Нет, ты скажи — тебе самому хочется пить из моей туфли? — Ну... Если туда что-то покрепче газировки нальют... — хитро подмигнул невесте Толик. — Фу! — Ирина состроила скорбную физиономию. — Ну это же прошлый век, атавизм! Давай тихонько распишемся, и всё. — Ир, но мама... — Толик не знал, как сказать своей будущей жене, что его мать только и ждёт этой свадьбы, чтоб похвастаться перед роднёй и знакомыми, какой у неё взрослый и самостоятельный сын. И очень хочется матушке поплакать от счастья, стоя в красивом платье, которое она купила несколько лет назад, но никак не могла «выгулять». Ещё пара-тройка лет и она в него уже не влезет. А тут такой случай подвернулся, и матушка никак не могла его упустить. — Что — мама? Это наша свадьба, не мамина! — не сдавалась Ира. — Мы уже взрослые люди, а должны устраивать цирковое представление для гостей? Где-то в душе Толик был согласен с Ириной, но обидеть так маму, проигнорировав её мечту, он не мог. И тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия: — Ты ведь знаешь, что мама растила меня одна, — он опустил глаза и вздохнул, — и я всегда получал всё, что хотел, она ни в чём мне не отказывала. Неужели сейчас я откажу ей в такой малости — в её мечте: женить единственного сына, как того требуют обычаи? — Лучше бы она тебе отказывала во всём, сейчас бы ты тут меня не шантажировал, — Ирина пробормотала себе под нос. — Ладно, — уже громче согласилась она, — бог с вами. Свадьба так свадьба. Но учти, в этом показном фарсе — похищении и прочей лабуде я участвовать не собираюсь. И чтобы никаких «горько»! Если надо, я тебя дома поцелую! Толик обрадовался, что так быстро ему удалось уговорить невесту. Но его матушка уже составляла традиционные обряды, предвкушая всеобщее веселье. — Дети, я всё продумала! — будущая свекровь, Алла Аркадьевна, стала воодушевлённо делиться своими познаниями в проведении свадеб. — Сперва каравай! Потом гости будут выкупать невесту, затем... Тут Ирина не вытерпела. — Алла Аркадьевна, никаких «потом», никаких «затем»! — возмутилась будущая невестка. — Мы согласились всего лишь на праздничную церемонию, только и всего! А вы уже напридумывали невесть что. — Ириша, но как же... — растерялась Алла Аркадьевна. — Нет и нет! — замотала головой невеста сына. — Что люди скажут? И что за свадьба без размаха?! В нашем роду всегда играли шумные свадьбы, человек на сто, — горестно заохала мать, глядя на Толика, ища поддержки. — Мам, может, не на сто? — в глазах Толика читалось неприкрытое сомнение. — Именно, на сто! Вот на свадьбе твоего дяди Володи вся деревня пришла, я и половины не знала. Ох уж погуляли! Правда, потом полицию вызывали — драка знатная была... — тут Алла Аркадьевна поняла, что свернула не туда в своём повествовании, и смутилась, — ну, в общем, активные гости были! — Ир, ну, правда, что у нас всё не как у людей, — Толик решил вставить своё слово, пока матушка ещё не вспомнила о каких-нибудь эксцессах на свадьбах у родни. — Нам ни драки, ни полиция не нужны! — твёрдо заявила Ирина. — И, диких, то есть активных, гостей нам на нашем торжестве тоже не надо! — Ну хоть каравай давайте оставим. Всё какая-то дань предкам, — взмолилась будущая свекровь. — Да и вы сразу будете знать, кто из вас в доме хозяин будет. Алла Аркадьевна погладила сына по голове, словно маленького, что означало: «Ясен пень, мой мальчик, кто, если не ты, будет главным в семье?!» — Ну, хорошо. Каравай так каравай! — Ирине уже надоели эти препирательства. Она заметила этот хитрый взгляд Аллы Аркадьевны и абсолютно правильно поняла его. «Хорошо, хотите цирка, будет вам цирк и будет вам каравай, дорогая свекровушка!», — ухмыльнулась про себя Ирина и вызвалась сама испечь этот древний артефакт. Перед свадьбой Ира долго изучала рецепты и, наконец, нашла то, что нужно. Идеальное тесто, подходящая форма. Но самым главным в этом каравае был состав. Изучив действия всех доступных вариантов, Ира остановилась на одном: оно не имело вкуса и запаха, начинало действовать в течение получаса после приёма и не приносило никакого вреда организму кроме очищения и большого количества свободного времени, чтобы поразмыслить о вечном, сидя в укромном месте. Каравай вышел восхитительный на вид, ароматный, что даже ей самой захотелось откусить кусочек. Настал день церемонии. Ирина отдала Алле Аркадьевне свой хлебобулочный шедевр. Когда молодые вышли из ЗАГСа, Анна Аркадьевна уже встречала их у выхода с караваем на вышитом рушнике. — Поздравляю вас, дети мои! Сегодня вы вступаете в новую жизнь. И этот каравай — символ мудрости и достатка. Кто от него больше кусок откусит, тот и будет в доме главный. Хозяин. Так уж издавна повелось. Свекровь поклонилась и поднесла каравай Ирине. Та, не стесняясь, широко разинула рот и отхапала приличный кусок так, что у Аллы Аркадьевны глаза полезли на лоб. Она знала, что Толик всегда ест понемножку, так как большие куски вызывают у него неприятный рефлекс. Свекровь, не сдержавшись, ахнула от ужаса — картина триумфа её сыночка рушилась на глазах — невестка могла выйти победителем в этой борьбе. И материнский инстинкт взял верх над традициями. Она, не теряя ни секунды, отодвинула сына, вцепилась зубами в каравай и откусила просто гигантский кусок, усиленно пережёвывая его и глотая. — Фынок, это ффё ради фебя! — с полным ртом пробормотала матушка, вытирая набежавшую слезу. Никто не заметил в пылу соревнования, как невеста незаметно выплюнула свой кусок каравая и завернула его в салфетку. Ирина, опустив глаза, улыбалась. Она знала, что гордая свекровь ни за что не позволит ей победить в этом дурацком соревновании и стать в семье главной. Поэтому Ирина и откусила первой. Это была тщательно спланированная провокация. Всё получилось так, как она и задумала. Гости уже расселись за столы в кафе, куда все передислоцировались после ЗАГСа, Алла Аркадьевна, ослеплённая своей победой, сияла, как хрустальная люстра в доме культуры и уже собиралась продолжить свои традиционные ритуалы, как выражение лица её изменилось. После первого тоста сияние померкло, лоб покрыла испарина, и женщина беспокойно заёрзала на стуле. Бормоча под нос что-то про торт, который надо проверить, она резко вскочила и бросилась вон из зала. Отлучалась она всё чаще, а отсутствовала всё дольше, и выражение лица становилось всё печальнее. Теперь и речи не могло быть ни о каком похищении и выкупе невесты, ни о шампанском из её туфли. Свадьба набирала свой обычный кураж. Алла Аркадьевна вздрогнула, когда Ира подсела к ней. — Отдохните, мама, вы и так сегодня столько сделали для нас. Вон, даже желудок не справляется с таким стрессом, — невинно улыбнулась невестка свекрови, и та сразу всё поняла: жена сына так виртуозно нейтрализовала её, что никто из гостей, да что там, гости — она сама не сразу это поняла. Свекровь с удивлением и лёгким опасением посмотрела на Иру, начиная осознавать, что дети становятся взрослыми не потому, что им исполняется много лет, а потому что они сами начинают принимать решения и вмешательство родителей не всегда приносит ожидаемые плоды. А главный в семье не тот, кто откусит больше пирога, а тот, кто может защитить свою семью даже от самых «добрых» намерений.

— У нас в погребе хранится коллекция эксклюзивных напитков. Их стоимость выше, чем... — Артём! Вставай, Артём, проснись уже! — голос Евы был таким звонким, что, прорвавшись сквозь сон, он вынудил мужчину открыть глаза. — Что случилось? Сегодня же выходной… — пробормотал Тёма, а затем натянул одеяло на голову и отвернулся от супруги. — Поэтому и бужу тебя! У нас много дел. Нужно сходить на рынок, купить обои, — сказала Ева, склонившись над мужем. Её лицо выражало сильное беспокойство. — Не понял. Какие ещё обои? Зачем на рынок? Чего ты опять выдумала? — Артём вздохнул и сел на кровати. Его сон как рукой сняло. — Ничего я не выдумала. Вероника звонила. Через месяц она планирует навестить родителей и сказала, что заглянет к нам. — И что? Какая связь между обоями и твоей подругой? — Как ты не понимаешь, Тём? Она придёт к нам, в наш дом! Забыл, как я ей рассказывала, что у нас всё идеально, что мы сделали дорогущий ремонт, что наша квартира — образец стиля? Мужчина замер. Он прекрасно помнил тот разговор, когда Ева расхваливала их жильё перед Вероникой. Теперь же ей грозило разоблачение. — Думаешь, она помнит об этом? Да ей совершенно всё равно, в каких условиях мы живём, — отмахнулся Артём. — Это не так! Ника — моя подруга, а не твоя. Я прекрасно её знаю. Она всё помнит! — Даже если и так, просто признайся, что немного приукрасила, и всё, — пожал плечами мужчина. — Ты в своём уме?! Она же потом всем растреплет, что я обманщица. Да я и сама не хочу выглядеть нищебродкой. Нужно всё исправить до её приезда! — решительно заявила Ева. Она вскочила с кровати и стала нервно ходить из угла в угол. — В каком смысле исправить? — не понял Артём. — Нужно сделать ремонт. Срочно! Переклеим везде обои, поменяем плинтусы, закажем клининг, пусть нам всё здесь вычистят. Ещё нужно новые стулья и стол на кухню купить… — стала перечислять Ева. Артём с недоумением посмотрел на жену. Он не ожидал, что обычная встреча с подругой может превратиться в такой масштабный проект по преображению квартиры. — Откуда ты возьмёшь столько денег? — осторожно спросил мужчина. — У нас же есть заначка. Потратим её. — Дорогая, это не заначка. Эти деньги мы откладываем на машину. Забыла? — Да помню я всё! Но сейчас главное — это успеть всё сделать до приезда Ники, а с автомобилем мы как-нибудь потом разберёмся, — ответила Ева. Артём понял, что спорить с женой бесполезно. Он видел, насколько важна для неё эта встреча и не хотел усугублять ситуацию. — Ладно, — снова вздохнул супруг. — Давай подсчитаем примерные расходы. Не нужно действовать спонтанно. — Вот это другой разговор! Я уже всё посчитала. Смотри… Ева заметно оживилась. Она достала телефон и показала мужу заметки с расчётами. Артёму не нравилась эта идея, но он качал головой и со всем соглашался. Ева и Вероника дружили с самого детства. Они вместе ходили в детский сад, а потом и в школу. Ева никогда не проявляла ярких способностей. В школе она училась на тройки и четвёрки, а из института её несколько раз хотели отчислить. Вероника же была другой. Она училась на «отлично», всегда побеждала на конкурсах и была звездой школы и института. Где-то глубоко внутри Ева ощущала зависть к подруге, хотя и старалась подавлять это чувство. После окончания вуза ситуация не изменилась. Вероника сначала устроилась работать в престижную компанию, а потом и вовсе заявила, что получила предложение о стажировке за границей. — Представляешь, я буду жить в Париже! Это же моя мечта! — говорила она. Для Евы это стало настоящим ударом. Она тоже хотела бы уехать из их серого города, но такой возможности у неё не было. Когда подруга улетела, Ева сначала сильно злилась на себя из-за чувства несправедливости, а потом даже выдохнула с облегчением. Теперь перед ней никто не хвастался своими достижениями, и ей не приходилось никому завидовать. Но продлилось это недолго. Когда Ника устроилась на новом месте, она стала снова писать и звонить Еве, рассказывая, как у неё всё замечательно. — Стажировка окончена! Меня берут на работу! Даже не представляешь, какие условия мне предложили! — с восторгом кричала в трубку Вероника. — Почему же, представляю, — без особого энтузиазма отвечала Ева. — А ты как? Всё там же работаешь? Менеджером? Слушай, начинай изучать французский. Может, как-нибудь ко мне переедешь… Вероника часто говорила Еве такие вещи, от которых та чувствовала себя ещё более ущербной. Каждое сообщение, каждое фото из роскошной жизни подруги будто напоминало ей о том, насколько её собственная жизнь далека от идеала. Ева пыталась радоваться за подругу, но получалось у неё не очень. Внутри женщины росла пустота, и копилась обида. Сначала она сравнивала их работу и зарплату, потом мужей, а затем стала сравнивать жильё. Ника хвасталась, что переехала в усадьбу супруга, в то время как Артём и Ева взяли скромную квартиру в ипотеку. Подруга везде проигрывала Веронике, а та, явно ощущая своё превосходство, всё чаще посмеивалась над Евой. — Что, у вас опять там слякоть и дожди? Как вы живёте в таких погодных условиях? Вот у нас почти круглый год солнечно. Не жизнь, а сказка какая-то… Ева замечала, что после переезда Ника сильно изменилась. Она стала более высокомерной и реже интересовалась жизнью подруги, будто та теперь была для неё не ровня. — Прекрати с ней общение, и всё, — советовал жене Артём. — Нет, я просто так не сдамся. Пусть не думает, что мы живём плохо! — упрямо отвечала Ева. После этого разговора женщина стала откровенно врать переехавшей подруге. Говорила, что её повысили в должности, назначили огромную зарплату и даже дали служебную машину. Она рассказывала о несуществующих поездках на дорогие курорты, о новом ремонте в квартире и о том, что они с Артёмом планируют покупку большого дома.© Стелла Кьярри Вероника слушала эти истории с интересом, иногда даже с завистью. Ева же упивалась чувством вымышленного превосходства. Но когда подруга сказала, что собирается приехать в гости, Ева была шокирована. Они с Артёмом потратили все деньги, чтобы привести ипотечную квартиру в порядок. У них и так был неплохой ремонт, но подруга считала, что этого недостаточно для Вероники. — К её приезду наша квартира должна выглядеть шикарно! — всё время повторяла женщина. Но, завершив ремонт к сроку, Ева всё равно осталась недовольна. Как-то раз Артём пришёл с работы домой и застал жену в слезах. — Что случилось? Почему ты плачешь? — удивился он. — Наша квартира всё равно выглядит убого! Ника просто высмеет меня! Не хочу, чтобы она приезжала, но и отказаться от приёма не могу! — всхлипывала Ева. — Так встретьтесь с ней на нейтральной территории. Сходите просто в ресторан или кафе, — предложил Артём. — Да не хочет она ни в какое кафе! Предлагала уже. Говорит, что хочет посмотреть, как мы живём. Наверное, чтобы убедиться, что всё это время я её обманывала, — с горечью произнесла Ева. Тёма сел рядом с женой и взял её за руку. — Ладно, есть у меня одна идея, но она влетит нам в копейку. Если тебе действительно важно мнение подруги, я готов тебя поддержать, — сказал Артём. — Что за идея? — вытерев слёзы, спросила Ева. — Здесь рядом сдают шикарные апартаменты. Хочешь, снимем их на время? Пригласишь туда Нику, сделаешь вид, что это наша квартира, — предложил муж. — О, это же прекрасная мысль! Как я сама до неё не додумалась! — оживилась Ева. — Хорошо, тогда я всё устрою. Артём не хотел тратить деньги на то, чтобы просто пустить пыль в глаза Веронике, но ради жены он был готов на всё. И вот этот день настал. Сняв шикарные апартаменты, Ева пригласила к себе подругу. Когда Ника переступила порог квартиры, она натянуто улыбнулась. — Как всё вычурно. Что за дизайнер здесь работал? — с явным пренебрежением спросила она. — Хм-хм, здесь работало несколько дизайнеров. Если хочешь, потом скину ссылку на них, — на ходу придумала Ева, стараясь не выдавать своё волнение. Вероника медленно ходила по квартире, осматривая каждую деталь и выискивая недостатки. — Слишком тёмная комната. Здесь нужно было стены в светлый цвет покрасить. А на кухне чересчур тесно. Почему не взяли квартиру больше? — беспрерывно критиковала она. — Куда ещё больше? — неловко улыбнулась Ева. Она была в шоке, что Нике не понравились арендованные апартаменты. — Вот я во Франции в трёхэтажном особняке живу. Знаешь, сколько там пространства и света? После него ваша квартира как мышиная нора выглядит, — усмехнулась Вероника. Еву обидело это сравнение, но она старалась не показывать своих чувств. Она пригласила подругу на кухню и угостила её ужином, который предварительно заказала в ресторане. — Ой, фу. Это что? Курица с майонезом? Я такое не ем, — отодвинув тарелку, сказала Ника. — А что ты ешь? — Только свежие морепродукты! Жерар постоянно покупает их у местных рыбаков, а потом наша домработница готовит восхитительный провансальский суп. — Хорошо, тогда вина выпей, — Ева взяла бутылку и разлила напиток по бокалам. — Ты называешь это вином? Это же суррогат какой-то! Вот у нас в погребе хранится коллекция настоящих вин. Их стоимость выше, чем стоимость вашей квартиры, — презрительно подметила Вероника. Чем дольше Ника высмеивала условия жизни подруги, тем больше Ева осознавала, что зря всё это затеяла. Её усилия и траты оказались напрасными. Вероника всё равно находила повод для критики. После очередной ухмылки на лице подруги Ева не выдержала. Она поняла, что гонка за чужим одобрением ничего, кроме убытков, не принесла ей. — Знаешь, Ник, мне надоел этот цирк, — неожиданно заявила женщина. — В каком смысле? — не поняла Вероника. — В прямом. Мне надоело слушать твоё хвастовство и вечное недовольство моей жизнью. У каждого из нас свой путь. Да, наверное, я не так богата, как ты. Моего мужа зовут не Жерар, а Артём. И особняка у нас нет. Скажу даже больше: эта квартира не наша. Наша намного скромнее, но мы и в ней счастливы. — Хм, — фыркнула Ника. Она хотела что-то сказать, но Ева её перебила. — Думаю, нам с тобой не стоит больше общаться. Ты человек, который мерит всё деньгами и роскошью, а у меня совсем другие ценности. Так что, уйди, пожалуйста. Вероника на мгновение опешила от монолога подруги, но не стала её переубеждать. — Что ж, ладно, твоё право, — сказала она и ушла из квартиры. Когда за Вероникой закрылась дверь, Ева почувствовала невероятное облегчение. Ей больше не придётся притворяться, врать и из последних сил пытаться соответствовать чужим стандартам. Она наконец-то обрела свободу. Рассказав мужу о своём решении, Ева не могла скрыть улыбку. Артём обнял её. — Я горжусь тобой. Хорошо, что ты смогла найти в себе силы прекратить эту гонку, — произнёс он. С тех пор многолетняя дружба между женщинами прекратилась. Правда, иногда до Евы доходили кое-какие слухи о жизни Вероники. Как-то раз она столкнулась с их общей знакомой, которая по секрету рассказала, что на самом деле жизнь Ники во Франции была не такой идеальной, как она её описывала. Ни в каком особняке её подруга никогда не жила. Её муж был таким же мигрантом, и они оба работали не покладая рук, чтобы оплачивать дорогую аренду. Узнав правду, Ева ничего не почувствовала. В ней не было ни злорадства, ни ехидства, ни желания посмеяться над чужими проблемами. Ей было совершенно всё равно, как живут другие. Главное, что они с Артёмом были счастливы, а остальное было неважно.