Умница, и развод оформил, и жильё забрал!

— восхищалась свекровь. А она… даже не устроила сцену
Воздух в квартире будто был пропитан шампанским и самодовольным настроем. Свекровь Лидия Петровна, устроившись в кресле, которое ещё вчера принадлежало Надежде, заливалась громким смехом:
— Умница, и развод оформил, и жильё забрал! А она… даже не устроила сцену. Просто подписала и уходит. Видимо, поняла, как всё устроено!
Алексей, её сын, поднял бокал:
— Мама, ты всё продумала. Она думала, что подписывает согласие на ремонт и перепланировку, а мы ей подсунули форму на передачу доли. А нотариус — наш, всё прошло гладко!
Надежда молча ходила по комнатам. Спокойно, размеренно складывала вещи в коробки. Не свои — чужие. Книги Алексея по рыбалке, коллекцию его отца — старые запонки, которые Лидия Петровна так любила выставлять напоказ. Фарфоровые статуэтки свекрови, её любимый шёлковый халат, фотографии в позолоченных рамках — всё это бережно упаковывалось.
— Она что, совсем разум потеряла? — проворчала Лидия, прищурившись. — Мои статуэтки берёт? Это же ценные вещи!
Надежда не отвечала. Её движения были ровными, почти механическими. Десять лет брака, десять лет терпения, уступок, попыток найти общий язык с женщиной, которая с первого дня называла её «временной гостьей в нашей квартире». Десять лет, пока Алексей постепенно превращался из доброго парня в отражение своей матери — нерешительное, жадное, готовое подставить кого угодно ради её одобрения.
Она помнила тот день, когда Лидия впервые пришла к ним после свадьбы. Окинула взглядом трёхкомнатную квартиру на престижной улице и сказала: «Ну что ж, теперь это общее». Тогда Надежда улыбнулась. Ещё не понимала, что за этой фразой скрывается расчёт на долгие годы.
Годы шли. Алексей начал требовать «справедливую долю». Лидия плела интриги: «Она тебя не ценит», «Деньги её, а ты тут как постоялец», «Разойдётесь — найдёшь лучше, а квартиру оставишь семье». Надежда молчала. Но молчала не от слабости — из осторожности. Она наняла юриста. Тихо. И ждала.
— Мам, — голос Алексея вдруг сорвался. Он встал, подошёл к спальне. — Мам, она… она собирает наши вещи. Наши! Мои рубашки, твои духи…
читать продолжение