— Это мой день рождения, а не ваши поминки по молодости!

Почему я должна обслуживать ваших подруг в свой праздник?! Вы совсем совести не имеете?! — голос Полины звучал абсолютно ровно, жестко и холодно. Каждое её слово падало в перепачканную комнату, как тяжелый свинцовый камень. Она стояла над грязной толпой с идеально прямой спиной, брезгливо вытирая кончики пальцев о бумажную салфетку. В её взгляде не было ни капли сожаления.
— Какой еще курьер, Полина? Открывай немедленно, мы тут на лестничной клетке топчемся, у меня уже ноги гудят по ступенькам подниматься, — проскрежетал из динамика домофона недовольный, требовательный голос Нины Андреевны.
— Нина Андреевна? — Полина растерянно моргнула, глядя на мигающую кнопку аппарата. — А вы… вы почему не предупредили? Я вообще-то ждала доставку еды.
— Я к родному сыну в дом должна по записи приходить? Открывай, говорю, мы не с пустыми руками, простудимся еще на сквозняке тут стоять!
Полина медленно повернула замок и приоткрыла тяжелую входную дверь. Она готовилась к этому вечеру две недели. Юбилей, тридцать лет — дата серьезная, но отмечать её шумно совершенно не хотелось. Они с Валерой договорились провести этот день исключительно вдвоем. Полина сделала красивую укладку в салоне, надела новое шелковое платье изумрудного цвета, подчеркивающее фигуру, купила дорогое коллекционное вино, которое уже час дышало в декантере на столе в гостиной. Зажгла свечи. Включила легкий джаз фоном. Оставалось только забрать у курьера огромный сет элитных суши и дождаться мужа с работы.
Вместо курьера на пороге стояла свекровь. И стояла она не одна. За спиной Нины Андреевны, плотно сбившись в кучу, переминались с ноги на ногу три женщины пенсионного возраста. На них были надеты громоздкие зимние пальто с потертыми меховыми воротниками, а в руках они сжимали какие-то необъятные пакеты и дерматиновые сумки. От всей этой делегации резко пахло смесью дешевой пудры, корвалола, залежалой шерсти и морозной улицы.
— Ну чего застыла в дверях, пускай гостей! — Нина Андреевна решительно двинулась вперед, бесцеремонно отодвинув Полину плечом. — Здравствуйте, девочки, проходите, не стесняйтесь. Вот тут у них вешалка, сюда пальто вешайте. Обувь прямо на коврик ставьте, ничего страшного, хозяйка потом подотрет.
— Нина Андреевна, подождите, какие гости? — Полина отступила на шаг, машинально запахивая края легкого платья, словно пытаясь защититься от вторжения. — Мы с Валерой никого не ждали сегодня. Мы планировали отметить вдвоем, тихо посидеть. У меня даже еды на компанию нет, только суши заказаны на две персоны.
— Ой, скажешь тоже — вдвоем! Юбилей вдвоем не отмечают, это примета плохая, — отмахнулась свекровь, стягивая с головы пуховый берет. — Мы вот с девочками из совета ветеранов нашего района решили зайти, поздравить тебя по-человечески. Заодно и посмотрим, как мой сын живет, а то мы у вас с самой свадьбы толком и не были. Зинаида Павловна, вы сапоги-то снимите, вон там ложечка висит пластиковая.
Три пожилые женщины, кряхтя и переговариваясь, начали раздеваться в узкой прихожей, совершенно игнорируя хозяйку квартиры. Они толкались, задевали локтями зеркало, роняли на пол шапки.
— Тесновато у вас тут, Нина, — громко прокомментировала одна из приятельниц, грузная дама с ярко-фиолетовыми волосами, пытаясь втиснуть свое пальто на хлипкую вешалку. — Развернуться негде. И обои какие-то темные, как в подземелье. Я же говорила, надо было светленькие клеить, в цветочек.
— Да кто ж меня слушает, Людмила Васильевна! — охотно подхватила свекровь, снимая свои зимние ботинки. — Молодые сейчас умные все пошли, сами с усами. Живут в этой серости, еще и радуются. Полина, ты чего стоишь как истукан? Принимай у нас пакеты, мы там деликатесов набрали к столу. Шпроты вот, колбаска сырокопченая по акции, горошек. Не с пустыми же руками на праздник идти!
Полина чувствовала, как внутри начинает закипать глухое, липкое раздражение. Идеальный вечер рушился на глазах. Вместо романтики и приглушенного света её квартиру заполняла шумная, бесцеремонная толпа чужих людей. Она смотрела на дешевые полиэтиленовые пакеты, которые свекровь совала ей в руки, и не двигалась с места.
— Я еще раз повторяю, Нина Андреевна, мы не планировали застолье, — голос Полины стал жестче. — Валера придет с минуты на минуту, он устал после работы. Мы хотели поужинать и отдохнуть. У меня нет ни сил, ни желания сейчас устраивать банкет для ваших знакомых.
— Ты как со старшими разговариваешь?! — свекровь возмущенно уперла руки в бока, её лицо пошло красными пятнами. — Мы к ней со всей душой, через весь город тащились по пробкам, а она нас на пороге выгоняет? Вот это воспитание! Слышали, девочки? Невестка меня из дома моего собственного сына гонит!
— Ой, стыдоба какая, — закивала вторая старушка, сухонькая и юркая, в очках с толстыми линзами. — В наше время молодых учили уважать возраст. Мы к ней с подарком, а она нос воротит. Нина, может, мы пойдем от греха подальше?
— Никуда мы не пойдем! — отрезала Нина Андреевна. — Валерка мой сейчас придет, он-то матери всегда рад. А эта пусть свои капризы при себе оставит. Проходим, девочки, в комнату! Там у них зал должен быть большой, диван мягкий.
Не дожидаясь приглашения, свекровь по-хозяйски зашагала по коридору прямо в гостиную. Три её подруги, перешептываясь и бросая на Полину осуждающие взгляды, гуськом потянулись следом. Полина осталась стоять в прихожей, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.
В гостиной тут же раздались громкие возгласы. Женщины оценивали мебель, ощупывали обивку дивана, обсуждали отсутствие ковра на полу.
— Батюшки, а темно-то как! — донесся голос Нины Андреевны. — Полина! Ты чего свет не включаешь? Сидите тут в полумраке со свечками своими, глаза только портите! А ну, где тут выключатель? О, вот так-то лучше!
Полина вошла в гостиную и зажмурилась от резкого верхнего света. Многоярусная люстра, которую они обычно не включали по вечерам, безжалостно освещала комнату. Свечи на столе теперь выглядели нелепо. Джаз, тихо играющий из колонки, был абсолютно заглушен трескотней незваных гостей.
Нина Андреевна уже стояла возле накрытого стола и критически разглядывала красивую сервировку на две персоны, пустые бокалы и декантер с вином.
— Это что за посиделки? — свекровь брезгливо ткнула пальцем в сторону черных квадратных тарелок для суши. — Вы с Валериком из этих плошек есть собирались? А кормить мужа чем будешь? Этим своим рисом с водорослями? Мужику мясо нужно, картошка горячая! Вот правильно мы сделали, что пришли. Давай, шевелись, неси скатерть нормальную, тарелки для гостей доставай. Будем стол накрывать по-людски, а не эту вашу ерунду заморскую жевать!
— А ну, пошли на кухню, нечего тут посреди коридора статуей стоять, — скомандовала Нина Андреевна, бесцеремонно ухватив Полину за локоть и подталкивая её в сторону кухонной зоны. — Девочки, вы пока рассаживайтесь, телевизор включите, а мы с хозяйкой сейчас быстренько сообразим чего-нибудь на стол.
Кухня, совмещенная с гостиной, всегда была предметом гордости Полины. Глянцевые фасады графитового цвета, встроенная техника, идеальная чистота и минимализм. Сейчас это выверенное пространство стремительно заполнялось хаосом. Свекровь сгрузила свои шуршащие пакеты прямо на чистую столешницу из искусственного камня и принялась лихорадочно их потрошить.
На свет появились две банки консервированной сайры, палка усыхающей полукопченой колбасы в сморщенной оболочке, кусок сыра в пищевой пленке, банка майонеза и буханка серого хлеба. Резкий, специфический запах дешевых продуктов мгновенно перебил тонкий аромат дорогих духов Полины.
— Так, доставай парадный сервиз, — распорядилась Нина Андреевна, деловито закатывая рукава своей шерстяной кофты. — Тот самый, с золотой каемочкой, который я вам на свадьбу дарила. И салатники давай поглубже. Сейчас быстренько сайру с яйцом и луком намешаем, колбаску порежем. У тебя мясо в морозилке есть? Доставай, в микроволновке разморозим и в духовку кинем с картошкой. Мои подруги эти ваши сырые рыбные рулетики есть не станут. Уважаемым людям нормальная горячая еда нужна, а не баловство.
Полина стояла, прислонившись спиной к холодильнику, и холодным, немигающим взглядом смотрела на развернувшуюся перед ней картину. Её идеальный план на вечер был уничтожен, растоптан грязными ботинками в прихожей и завален дешевой колбасой на кухонном столе.
— Я ничего готовить не буду, Нина Андреевна, — произнесла Полина абсолютно ровным, лишенным всяких эмоций голосом. — Сегодня мой день рождения. Я весь день провела в салоне, надела шелковое платье не для того, чтобы сейчас стоять у плиты, чистить картошку и резать лук для ваших знакомых, которых я вообще вижу первый раз в жизни.
Свекровь замерла с палкой колбасы в руке. Её лицо вытянулось, а тонкие губы сжались в узкую полоску. Она медленно повернулась к невестке, сканируя её взглядом с ног до головы, словно оценивая масштаб нанесенного оскорбления.
— Ты посмотри на неё! — громко, так, чтобы было отлично слышно в гостиной, возмутилась Нина Андреевна. — Цаца какая! Платье она надела! А муж у тебя святым духом питаться должен? Я к ним в кои-то веки пришла с приличными людьми, гостинцев принесла, а она мне заявляет, что готовить не будет! Лентяйка и белоручка! Тридцать лет бабе, а ума так и не нажила. Никакая ты не хозяйка, Полина. Только и умеешь, что по салонам бегать да деньги Валеркины на всякую ерунду спускать!...
читать продолжение