По секрету всему Свету!

Праздники закончились.. Дачный сезон пока не открыт... Предлагаю поиграть на досуге

Томатные хитрости

«Груша Кафедральная» Один из самых зимостойких и надёжных сортов: выдерживает суровые условия и стабильно плодоносит даже в регионах с холодным климатом. Урожай появляется уже на 3-й год — довольно быстрый старт для груши. Плоды до 150 г, с гладкой кожицей и нежной мелкозернистой мякотью, вкус яркий, кисло-сладкий. Созревание в августе делает этот сорт удобным для получения раннего урожая без ожидания осени. Устойчивость к парше упрощает уход и снижает необходимость обработок. Кафедральная является частично самоплодной, но для получения максимального урожая рекомендуется высаживать рядом опылители, такие как «Лада» или «Чижовская» Саженцы груши открыты к заказу Цена ОКС (Открытая Корневая Система) Возраст: 1 год = 589 руб Саженец (горшок 2л) Возраст: 1 год = 639 руб Сроки отгрузки: с 15 апреля 2026 г На фотографии: - 1. «Груша Кафедральная»

Рамблеры и клаймберы, особенности плетистых роз При выборе плетистой розы для своего сада важно понимать особенности ее роста, чтобы растение оправдало ожидания: оплело арку или перголу, взобралось по стене дома, создало красивую ширму и др. Рамблеры имеют гибкие побеги, требуют обязательной опоры. В регионах с продолжительным теплым сезоном за лето длина побегов может вырастать до 4-5 м. Рамблеры идеально подходят для того, чтобы увить арку, опору, перголу. Их можно использовать для создания причудливых садовых форм. Особенность рамблеров — обильное, но однократное цветение. Яркий пример — роза Фламентанц. ✳Есть и повторноцветущие рамблеры: усовершенствованные старые сорта: Супер Дороти и Супер Эксцельза. К повторноцветущим рамблерам также относят гибриды розы вихуры и мускусной розы, у них гибкие колючие побеги, пример: Нью Доун, Гирлянд де Амур. Однократно цветущие рамблеры цветут на побегах прошлого года. После окончания цветения побеги вырезают под ноль, на уровне почвы, чтобы дать место и свет развитию молодых побегов. Клаймберы — это крупноцветковые плетистые розы. Эти сорта более декоративны, имеют две волны цветения: на прошлогодних побегах и побегах текущего года. Ветви клаймберов более жесткие, эти сорта подходят для выращивания на ширме или у стены дома, некоторые сорта можно выращивать как крупные кустовые розы. У клаймберов нижняя часть куста одревесневает, что усложняет укрытие розы на зиму. При формировке клаймбера побеги направляют горизонтально. Это стимулирует рост боковых побегов, что дает обильное повторное цветение. Огромный выбор плетистых роз Сроки отгрузки: с 15 апреля 2026 г 1.Роза «Ди Ди Бриджуотер» — это крупноцветковый клаймбер (Climber) французской селекции. Характеризуется мощными побегами (2–3 м), кораллово-розовыми махровыми цветками диаметром 9-12 см и непрерывным цветением. Устойчива к дождям, аромат умеренный. Цена ОКС (Открытая Корневая Система) Возраст: 1 год = 542 руб Саженец (горшок 2л) Возраст: 1 год = 597 руб

К Бабе Яге пришли имущеcтво опиcывать за неуплату налогов. — Немедленно откройте! — раздалоcь за дверью. — Мы знаем, что вы там! — Там,— подтвердила Яга, неохотно открывая дверь. — Чего надоть? Кто такие? — Недельщик я, — толcтый краcнощёкий человек оттолкнул Бабу-Ягу и прошёл в избу. За ним cеменил маленький лыcый человечек в очках и c кипой бумаг. Недельщик оcмотрел избу и повернулcя к Яге. — Почто налоги не платишь, cтарая? — А за что мне их платить? — удивилаcь она. — Закон такой, — ответил Недельщик, прохаживаяcь. — Грибы и ягоды в леcу cобираешь? — Cобираю, — кивнула Яга. — А леc чей? Гоcударcтвенный. Cбором грибов ты наноcишь леcу невоcполнимый урон, который… — Как это невоcполнимый? — перебила Яга. — Грибы-то обратно выраcтут. Недельщик хмуро поcмотрел на лыcого человечка, и тот протянул ему бумагу. — Дейcтвительно, — протянул он, пробежав взглядом по лиcту. — А это вот что у тебя? Печка? Дровами топишь, верно? — Нет, — ответила Яга. — Волшебная она. Cама по cебе горит. — Дым идёт? — Идёт. — Ну вот! — радоcтно воcкликнул Недельщик. — Дым наноcит урон окружающей cреде. На решение этой проблемы нужно золото. Плати налог за иcпользование cпецуcтройcтва без Гоcударcтвенного разрешения. — Не буду, — фыркнула Яга. — Поколдую, и не будет дыма. За что платить? Недельщик повернулcя к лыcому, тот пожал плечами. — Ладно, cтарая. А вот изба твоя. Налог за неё платишь? — За что? — изумилаcь Яга. — Я ж её cама наколдовала! — За обcлуживание, конечно, — cниcходительно улыбнулcя Недельщик. — Крыша не течёт? Не течёт. Грызуны еcть? Нет. А чья это заcлуга? Гоcударcтвенная. Ибо Гоcударcтво о тебе заботитcя и не забывает. А ты налоги не платишь! Cтыдно! Баба-Яга захохотала. — Наcмешили, — проговорила она, вытирая cлезу. — Крыша не течёт, потому что мне её Леший каждый год переcтилает. А грызунов Кот иcтребляет. Недельщик cнова повернулcя к лыcому, и тот c улыбкой выдал неcколько бумаг. — Значит, говоришь, Леший незаконной трудовой деятельноcтью занимаетcя? А налоги не платит . Разберёмcя. Яга выругалаcь. — А что же наcчёт коммунальных платежей, cтарая? — продолжил Недельщик. — Ни разу не оплачивала ни за cвет, ни за воду. — Вода в ручье течёт, — возмутилаcь Яга. — А ручей тут без Гоcударcтвенного учаcтия образовалcя! — Мы это проверим. — Да и cвет, знаешь ли, тоже не Гоcударcтвенная заcлуга! Cолнце задолго до ваc вcех cветить начало! — Глупоcти какие, — заcмеялcя Недельщик. — Раз не хочешь платить, ограничим доcтуп. Не будет тебе Cолнце cветить больше. Он проcмотрел бумаги и протянул одну из них Яге. — Это за вcё оcтальное. Плати, или мы имущеcтво опишем в cчёт Гоcударcтва. Недельщик подошёл к Коту, cпящему в креcле, и поднял его за шкирку. — Вот это что? Кот? Вот его и опишем. Тем более, что у него нет разрешения на иcтребление грызунов. — Cволота! — закричал Баюн. — Пуcти! — И нужно выяcнить, — продолжал Недельщик, — куда он шкурки девает. Почему не cдаёт Гоcударcтву? Только он договорил, как превратилcя в мышь, а лыcый человечек - в крыcу. — Надоел, — Яга отряхнула ладони, — Баюн. Баюн! Как поймаешь, целиком не жри. Шкурки оcтавь. Я их Гоcударcтву cдам... ** из интернета

Когда пить витамины...

Неприкосновенный запас Началось всё прошлой осенью, как раз когда листья с берез золотыми монетами осыпались. Жила у нас на краю села, у самого оврага, Нина Петровна. Женщина тихая, трудолюбивая, из тех, на ком земля держится. Всю жизнь она в огороде да у плиты. Руки у неё были - сплошь узловатые корни, землей въевшейся пахли да укропом. Дочка у неё, Леночка, в городе устроилась. Большая начальница стала, вечно с телефоном, вечно спешит. Приезжала редко, дай Бог раз в полгода, и всегда - как на иголках. Помню тот день, как сейчас. Я мимо шла, давление хотела Нине померить, слышу - шум у ворот. Лена приехала, на своей машине блестящей. Багажник открыт, а Нина Петровна, маленькая, в платке пуховом, всё норовит туда банки поставить. - Мам, ну куда?! - голос у Лены звонкий, резкий, как стекло бьется. - Я же просила! У меня прошлые стоят, плесенью покрылись! Я не ем это! Не ем! Нина замерла с банкой помидоров в руках. Стоит, прижала её к груди, как ребенка малого. Глаза растерянные, виноватые. - Леночка, доча, так ведь свои же, домашние... С чесночком, как ты любишь... - Мама! - Лена аж ногой топнула, и сапог её дорогой в грязи нашей зареченской увяз. - Мне некогда с банками возиться! Мне в спортзал надо, у меня диета, а ты всё со своим салом да соленьями! Забери! Выхватила она у матери эту банку, да так резко, что рассол внутри вспенился, и сунула ей обратно в руки. Потом села в машину, дверью хлопнула - будто выстрелила. И уехала, только брызги полетели. А Нина Петровна так и осталась стоять у калитки. Плечи опустились, платок сбился. Смотрит вслед машине, а в глазах - такая тоска немая, что у меня аж сердце защемило. Подошла я к ней, говорю: - Ниночка, пойдем в дом, холодно же. А она на меня посмотрела, улыбнулась жалко так, одними губами: - Ничего, Семёновна. Это она просто устала. Работа у неё важная. А помидоры... помидоры я в погреб спущу. Пригодятся еще. Ох, милые мои, если бы мы знали, сколько времени нам отмерено, разве ж мы бы так жили? После того отъезда Лены Нина Петровна совсем сдала. Я к ней часто заглядывала. Вижу - бледная ходит, за сердце держится, одышка мучает. Говорю ей: - Нина, собирайся, в районную больницу повезу. Нельзя шутить со здоровьем. А она только отмахивается: - Некогда мне, Семёновна. Огурцы пошли, потом лечо крутить надо, потом грибы пойдут. Не могу я лежать. - Да для кого ты крутишь-то? - не выдержала я однажды. - Лена твоя носа не кажет, банки не берет! Себя пожалей! Нина посмотрела на меня строго, вытерла руки о передник и говорит тихо, но твердо: - Мать, Семёновна, на то и мать, чтобы ждать и готовить. Авось, придет время - распробует. И ведь как заведенная работала. Ночами свет на кухне горел. Идешь мимо - а там пар валит, крышки звенят, запах маринада на всю улицу. Она как будто торопилась куда-то. Как будто боялась не успеть. Зайдешь к ней - а она над банками колдует. И не просто закатывает, а что-то пишет на бумажках, клеит. Я спрашиваю: - Сорта, что ли, подписываешь? - Сорта, Семёновна, сорта... - отвечает, а сама прячет глаза. Ох, бабья доля... Чуяло её сердце, видимо. Не зря говорят, что перед уходом человек старается все дела земные завершить. Случилось это в начале декабря. Тихо было в селе, только дым из труб столбами стоял. Позвонила мне соседка, баба Шура, кричит в трубку: - Семёновна, беги! Нина упала, не встает! Я накинула тулуп, схватила чемоданчик - и бегом, насколько ноги мои старые позволяют. Прибежала, а там… Лежит Нина Петровна на кухне, прямо у плиты. В духовке пирог догорает, гарью пахнет. А она уже всё... Ушла. Лицо спокойное, светлое, будто прилегла отдохнуть после смены тяжелой. Инсульт обширный. Мгновенно всё случилось. Пришлось мне Лене звонить. Руки трясутся, номер набираю, а в горле ком стоит. - Лена... - говорю. - Нет больше мамы. Тишина в трубке повисла. Страшная тишина, ватная. Только слышно, как у неё там, в городе, кто-то смеется на фоне, музыка играет. А потом - короткие гудки. Приехала она быстро. Сама черная вся, лица нет, губы в нитку сжаты. Не плакала. Всё распоряжалась: гроб заказать, поминки организовать, машину на кладбище. Чётко, сухо, как на совещании своем. Люди шептались: «Ишь, каменная какая, слезинки не проронила». А я видела - её трясет изнутри, как струну натянутую. Того и гляди - лопнет. Похоронили Нину Петровну достойно. Снег падал хлопьями, мягкий такой, пушистый. Укрыл холмик, будто одеялом. Лена стояла у могилы, смотрела в яму и всё теребила перчатку кожаную, пока та по шву не лопнула. После поминок дом опустел. Гости разошлись, соседки посуду помыли и тоже по домам разбрелись. Осталась Лена одна в пустой избе. Я зашла к ней вечером, проведать. Дверь не заперта. В доме холодно - печку-то никто не топил с утра. Запах ладана, воска и сырости. Нежилой дух, тяжелый. Лена сидела за кухонным столом, в шубе своей, не раздеваясь. Перед ней - пустая тарелка. - Семёновна, - говорит, и голос глухой, как из подпола. - А поесть что-нибудь есть? Я с утра маковой росинки во рту не держала. На поминках кусок в горло не лез, а сейчас... так есть хочется, аж желудок сводит. Стыдно-то как... Мама умерла, а я есть хочу. - Чего ж стыдного, милая, - вздохнула я. - Жизнь - она свое берет. Живым - живое. Посмотри в холодильнике. - Пусто там, - махнула она рукой. - Соседки всё раздали, чтоб не испортилось. Думали, я сразу уеду. Она встала, прошлась по кухне. Открыла один шкафчик - пустые крупы. Открыла другой - только соль да спички. И тут взгляд её упал на люк в полу. Тяжелый такой, с кольцом кованым. Погреб. - Там должно быть, - сказала она тихо. - Мама же... она же всегда туда всё носила. Потянула она кольцо. Скрипнули петли ржавые, пахнуло оттуда холодом, землей и... чем-то родным, пряным. Укропом, смородиновым листом, летом ушедшим. - Я спущусь, - сказала Лена. - Ты посиди, Семёновна, я сейчас. Я осталась наверху, слышала только, как скрипят ступеньки под её ногами. Потом щелкнул выключатель, зажегся свет внизу. Тишина стояла минуту, может, две. А потом я услышала звук... Странный такой. Будто зверь заскулил. Или ребенок заплакал, который потерялся. - Мама... Мамочка... - донеслось из подпола. Я, забыв про больные колени, кинулась к люку, спустилась вниз. Стоит Лена посреди погреба. А вокруг - стеллажи. От пола до потолка. И на них - банки, банки, банки. Сотни банок! Огурцы, помидоры, компоты, варенья, салаты. Словно сокровищница Али-Бабы, только вместо золота - мамин труд. Но не это Лену подкосило. Она стояла у дальней полки, держала в руках баночку с малиновым вареньем и рыдала в голос, размазывая тушь по лицу. Я подошла ближе, пригляделась. На банке был наклеен кусочек белого лейкопластыря. А на нем маминым почерком, корявым, дрожащим, выведено: «Леночке, когда простудится. С чаем пить обязательно!» Я глянула на другие банки. У меня аж очки запотели. На банке с хрустящими огурчиками: «На юбилей, 35 лет. Закуска мировая!». На трехлитровой банке с компотом из вишни: «Внукам моим (когда будут). Без косточек, я проверяла». На салате из перца: «Зятю, чтоб любил крепче». А на той самой банке с помидорами, которую Лена тогда отвергла, надпись свежая, совсем недавняя: «Когда будет грустно и одиноко. Мама рядом». - Она знала, Семёновна... - шептала Лена, захлебываясь слезами. - Она знала, что уйдет. Она мне на пять лет вперед еды наготовила. Я орала на неё, банки швыряла, а она ночами стояла, ноги больные топтала, подписывала... Чтобы я поела. Чтобы я, дура городская, поела нормальной еды... В углу, на старой этажерке, лежала тетрадка в клеточку. Лена открыла её. Там - рецепты и даты. И последняя запись: «Сердце совсем жмет. Боюсь не успеть грибочки доделать. Леночка их страсть как любит со сметаной. Господи, дай мне сил еще на недельку, а там и помирать можно». Лена осела на земляной пол, прижала к себе банку с помидорами, уткнулась в неё лицом и завыла как маленькая девочка, у которой отобрали самое дорогое. Долго мы там сидели. Я не лезла, давала ей выплакаться. Горе - оно ведь как гной, должно выйти, иначе отравит. Потом Лена затихла. Вытерла лицо рукавом шубы. Посмотрела на банку в своих руках. - Открыть надо, - сказала хрипло. - Мама велела, когда грустно. Мы поднялись на кухню. Лена, не снимая шубы, нашла открывашку. Руки у неё дрожали, но она справилась. Щелкнула крышка, и по кухне поплыл запах - чеснок, укроп, листья хрена. Запах детства, запах дома, запах маминой любви. Лена взяла вилку, достала помидор - красный, тугой, кожица аж лопнула. Положила в рот. Зажмурилась. И по подбородку её потек розовый сок, капая прямо на дорогую норковую шубу. А она даже не заметила. Она ела жадно, торопливо, словно голодала неделю. Хватала помидоры один за другим, заедала их черным хлебом, который я нашла. Хрустела чесноком, вылавливала укропные зонтики. - Вкусно, Семёновна... - шептала она с набитым ртом, и слезы снова катились, смешиваясь с рассолом на губах. - Господи, как же вкусно. Я же забыла совсем... Она подняла банку и, запрокинув голову, выпила рассол через край. До последней капли. Взгляд у неё прояснился. Щеки порозовели - то ли от еды, то ли от тепла, что разлилось внутри. Та «начальница» исчезла. Передо мной сидела просто дочь. Уставшая, осиротевшая, но... живая. И сытая. Лена подняла глаза к потолку, туда, где темнели старые иконы в красном углу, и сказала тихо, но так, что, казалось, весь дом услышал: И знаете, мои дорогие... В этот момент половица в сенях скрипнула. Тихонько так, ласково. Будто кто-то невидимый вздохнул с облегчением и пошел спать, убедившись, что дитя накормлено и больше не плачет. Весна в том году выдалась ранняя, бурная. Снег сошел, ручьи зазвенели, скворцы прилетели - шум, гам, жизнь кипит! Иду я как-то мимо дома Нины Петровны. Думаю: надо бы проверить, не протекла ли крыша, Лена ключи мне оставила на всякий случай. Гляжу - а ворота открыты. И машина стоит знакомая. Захожу во двор - батюшки! Лена! В старой маминой куртке, в резиновых галошах, стоит посреди огорода. Волосы в хвост собраны, лицо без косметики, живое такое, веснушчатое. А в руках - лопата. - Ой, Семёновна! Заходи! А я тут это... грядку под зелень копаю. - Ты?! - я аж руками всплеснула. - Сама? - Сама, - смеется. - Тяжело, оказывается, с непривычки. Звонила тете Гале, спрашивала, когда редиску сажать. Говорит - пора. Она воткнула лопату в землю, вытерла пот со лба. - Не смогла я, Семёновна, дом продать. Риелтор приезжал, начал носом крутить: тут подкрасить, там забор покосился... А мне вдруг так обидно стало. Думаю: тут мама каждый гвоздик знала, тут мои помидоры в подвале живут... Как я это чужим людям отдам? Они же не поймут. Они же просто выкинут, а это... это лекарство. Она теперь каждые выходные приезжает. Дом ожил. Занавески постирала, крыльцо поправила. Грядки, конечно, у неё пока кривые выходят, но старается девка. Соседи помогают - кто советом, кто рассадой. А в погреб она спускается как в храм. Берет одну баночку и везет с собой в город или тут ест. Говорит: «У меня сегодня день сложный был, открою мамин салат "для бодрости"». Бережет она их. Растягивает. Там ведь запасов на пять лет, а любви в них вложено - на целую вечность. Недавно иду вечером, смотрю - свет у нее в окнах горит теплый, желтый. Дым из трубы идет ровненько. И так на душе спокойно стало, так хорошо. Лена теперь тоже учится соленья крутить, по маминым рецептам из тетрадки в клеточку . Говорит: «Хочу научиться. Чтоб, когда у меня дети будут, они тоже знали, какова на вкус мамина любовь. А то магазинные - они ведь пустые, без души». Валентина Семеновна

Живучка ползучая — неприхотливый почвопокровник Низкорослый выносливый, почвопокровный многолетник высотой 10-15 см и шириной 45 см. Отличное растение для сада, которое легко приживается и быстро разрастается, создавая плотный зелёный ковёр. Листья крупные, длиной 6-8 см, сильно гофрированные, яркие, на солнце не горят при условии постоянной влажности почвы. Сохраняют эффектную окраску круглый год. Условия выращивания хорошо растёт как на солнце, так и в тени подходит для приствольных кругов и сложных участков Уход Практически не требует полива и особого внимания — отличный выбор для «ленивого» сада. Цветение Украшает участок яркими колосовидными соцветиями, которые эффектно выделяются на фоне листвы Саженцы Живучки открыты к заказу Сроки отгрузки - с 10 апреля 2026 года Цена = 399 руб На фотографии: - 1.Живучка ползучая Фезеред Френдс Тропикал Тукан 2.Живучка ползучая Блэк Скэллоп 3.Живучка Фезед Френдс Кордиал Канари 4.Живучка ползучая Альба

Значение поз кошки во время сна..

Заведите собаку...