Рок жив!

Каждый альбом Pink Floyd — загадочный пазл, перекрестье амбиций, арена конфликтов и противоречий. К «The Division Bell» у поклонников накопилось много вопросов. Дэвид Гилмор уверенно заявляет о своем лидерстве. Но есть и те, кто считает, что без Роджера Уотерса Pink Floyd — уже не Pink Floyd. Зато альбом запомнился не столько внутренними распрями, которые отравляли жизнь группы на протяжении многих лет, сколько своей музыкой. Карьера Pink Floyd могла бы завершиться либо альбомом «The Final Cut» (1983), либо «A Momentary Lapse of Reason» (1987). Наверное, к худшему. Спустя семь лет и множество критических замечаний Дэвид Гилмор решил выпустить ещё одну пластинку, которая послужила бы подходящей карьерной кодой, соответствующей репутации группы. После того как Роджер Уотерс покинул группу в середине 1980-х, гитарист и вокалист Дэвид Гилмор и барабанщик Ник Мейсон записали «A Momentary Lapse of Reason» в качестве следующего альбома Pink Floyd. Это вызвало судебные иски со стороны Уотерса,

Решил начать день с чего-нибудь проверенного, энергичного, блюзового, без затей... Но с огоньком! А тут как раз годовщина со дня выхода седьмого альбома шотландцев Nazareth «Close Enough for Rock'n'Roll». Включить и переслушать — это всегда полезно! Пластинка захватывает с первой же песни, носящей имя опального мессенджера. Но этот «Telegram» пока не заблокирован, так что слушать можно. В середине 1970-х шотландская группа Nazareth уже успела завоевать репутацию одной из самых жёстких, бескомпромиссных и надёжных хард-роковых команд. Их предыдущий альбом «Hair of the Dog» (1975), стал международным прорывом, особенно в США и Канаде, где песня «Love Hurts» звучала чуть ли не из каждого автомобильного приёмника. Но когда пришло время записывать новый лонгплей, музыканты решили не повторяться. Вместо того чтобы вновь штурмовать чарты тяжёлыми гитарными атаками, Nazareth взяли курс на условно более мягкое и мелодичное, но не лишённое изобретательности звучание. Название «Close Enough for R

Трудно представить себе ту степень воздействия, которую альбом «Slade Alive!» оказывал на неокрепшие умы юных советских меломанов. Он сносил крышу! Ничего подобного по уровню хулиганства, напора и драйва на отечественной сцене не водилось. Многие из тех, кто столкнулся с этим космическим концертом в годы становления музыкального вкуса, вспоминают, что жизнь поделилась на до и после... Информацию собирали по крупицам. Каждый альбом был на вес золота. В поисках «иностранщины» рыскали по радиоэфиру сквозь помехи. И вдруг — словно удар молнии — с многократно переписанной бобины звучит то, что невозможно слушать спокойно. «Slade Alive!» без устали крутился на магнитофонах «Весна» и «Романтик» по всей стране. Колонки и самопальные усилки выставлялись на подоконник, чтобы благодать дошла до каждого. Под вопли Нодди Холдера плескался в стакане портвешок, завязывались знакомства, совершались юношеские безобразия... ...Альбом, выпущенный 24 марта 1972-го, послужил для британской группы Slade спа

Сорок четыре минуты ярости, лихости и громкости. С выходом альбома «Breaker» в марте 1981 года участники группы Accept наконец-то... нет, не нашли свой голос (они сделали это двумя годами ранее), а скорее убедили себя в том, что их голос действительно принадлежит им, и что никакие другие голоса им не подходят. А заодно подарили Германии непохожее ни на кого метал-звучание. К началу 1980-х Accept прошли через типичные для многих рок-команд круги ада: дебютный альбом, большие надежды, давление лейбла, второй альбом, новые творческие компромиссы. Основанная ещё в конце 1960-х в Золингене, группа к 1979 году обрела «золотой» состав, которому было суждено войти в историю: вокалист Удо Диркшнайдер, гитарный дуэт Вольфа Хоффманна и Йорга Фишера, басист Петер Балтес и барабанщик Штефан Кауфманн. Их первые два альбома — дебют 1979 года и «I'm a Rebel» 1980-го — были лишь разминкой. Accept подавали надежды, но чего-то не хватало. Лейбл Brain Records стремился сделать из ребят поп-звёзд, их ранне