​​В настоящее время на Украине развёрнута мощная пропагандистская компания о так называемой "насильственной руссификации украинцев проклятыми москалями в тридцатые годы двадцатого столетия".Но факты истории говорят прямо противоположное - о насильственной украинизации.Руководствуясь положением "о праве наций на самоопределение", занесённое в конституцию страны, Советская власть не только не подавляла украинских националистов, благодаря ей, движение за "вильну, самостийну, незалежну Украину" пережило своего рода Ренессанс. После утверждения в России Советской Власти и превращения ею Малороссии в "УССР" дело насильственной украинизации было поставлено на государственную основу и приняло совершенно иной размах.Задействованными оказались все возможные структуры власти, от законодательных до карательных. Для перевода русского населения на "мову" были созданы "тройки по украинизации", а также тысячи "комиссий" того же рода. Тут уже не только переводились на новояз документация, вывески, газеты, но даже разговаривать в учеждениях по-русски запрещалось.Первые 20 лет "Радянськой Влады" для него были поистине "золотым веком". Тотальная "украинизация", проводилась на фоне разгрома русской культуры, Церкви, уничтожения интеллигенции. На службу к большевикам перешли многие члены ТУП ("Товарищества украинских постепенцев" - главной сепаратистской организации того времени), в том числе такие "столпы вывескиукраинства", как Грушевский и Винниченко.В 1923 году было выпущено знаменитое постановление ЦК ВКП(б) об "обязательной украинизации". Согласно этому постановлению, условием трудоустройства, независимо от образования, научной степени и т.д., стала справка об окончании курсов "украинознавства". Тотальная насильственная "украинизация" охватила в эти годы пространство от Восточной Волыни до Кубани и Ставрополья. Надо отметить, что закарпатские русины, несмотря на многовековые усилия по их ассимиляции и неоднократный геноцид, всегда были в авангарде русофильского движения

​Украинский язык был создан в 1794 году на основе некоторых особенностей южнорусских диалектов, бытующего и поныне в Ростовской и Воронежской областях и при этом абсолютно взаимопонимаемых с русским языком, бытующим в Центральной России. Создан он был путём нарочитого искажения общеславянской фонетики,  при которой вместо общеславянских «о» и «ѣ» стали для  комического эффекта применять звук «и»,  «хв» вместо «ф» а также путём засорения языка инославными заимствованиями и нарочно выдуманными  неологизмами.
В первом случае это выразилось в том, что, например, конь, который звучит как конь и по-сербски, и по-болгарски, и даже по-лужицки, по-украински стал называться кiнь.  Кот же стал называться кіт, а чтобы кота не путали с китом, кит стал произноситься как кыт.
По второму же принципу табуретка стала пiдсральником, насморк нежитью, а зонт – розчипіркой. Потом уже советские украинские филологи заменили розчипірку на  парасольку (от французского parasol), табуретке вернули русское название,  поскольку пiдсральник звучал не совсем прилично, а насморк так и остался  нежитью. Но в годы незалэжности общеславянские и международные слова стали  заменять на искусственно созданные, стилизованные под простанародные лексемы. В  результате акушерка стала пупорезкой, лiфт – підйомником, дзеркало – люстром,  процент – відсотком, а коробка передач – скринькой перепихунців.
Что же касается систем склонения и спряжения, то последние были просто  заимствованы из церковно-славянского языка, выполнявшего до середины 18-го  столетия функцию общего литературного языка для всех православных славян и даже  у валахов, впоследствии переименовавших себя в румын.
Первоначально сфера применения будущего языка ограничивалась бытовыми  сатирическими произведениями, высмеивающими безграмотную болтовню маргинальных  социальных слоёв. Первым, кто синтезировал так называемый малороссійскій языкъ,  был полтавский дворянин Иван Котляревский. В 1794 году Котляревский ради хохмы создал  своего рода йазык падонкафф, на котором он написал шутливое переложение «Энеиды»  величайшего ветхоримского поэта Публия Вергилия Марона.
«Энеида» Котляревского в те времена воспринималась как макароническая поэзия —  род шуточных стихов, созданных по принципу, сформулированному тогдашней  франко-латинской пословицей «Qui nescit motos, forgere debet eos» — кто не знает  слов, должен их создавать. Именно так и создавались слова малороссийского  наречия.