«Да ты сама не знаешь, от кого его родила!» — рассмеялся муж на новоселье.

Мы праздновали переезд в загородный дом. Это была наша давняя цель, к которой мы со Станиславом шли четыре долгих года. Я брала дополнительные смены, экономила на отпусках, сама клеила обои на втором этаже и выбирала каждую плитку в ванную. Мне так отчаянно хотелось свить настоящее, уютное гнездо, чтобы семья мужа наконец-то перестала смотреть на меня свысока.

Гости начали съезжаться к шести вечера. Первой на подъездной дорожке припарковалась машина Антонины Васильевны, моей свекрови. Она вышла из салона, поправляя воротник кашемирового пальто, и сразу начала оглядывать фасад так, словно приехала с проверкой от технадзора.

Единственным человеком, чье появление заставило меня искренне улыбнуться, стал мой папа. Илья Федорович. Простой мастер по ремонту станков с загрубевшими от работы руками. Для моего восьмилетнего сына Дениса дед был центром вселенной.

Антонина Васильевна промокнула губы бумажной салфеткой, отпила из бокала и пристально посмотрела на Дениса.

— Стас, я вот каждый раз смотрю на мальчика и диву даюсь, — с мягкой, почти ласковой интонацией начала свекровь. — Ну совершенно не наша порода. В нашей родне все крупные, русые. А он худенький, волосы светлые, глаза круглые. Ни одной твоей черты. Да и характер какой-то... мягковатый. Точно наша кровь?

Я замерла с чайником в руках. Ждала, что Станислав сейчас одернет мать. Скажет: «Мам, хватит придумывать». Но муж лишь покрутил стакан в руке, посмотрел на меня с недоброй ухмылкой и произнес на весь стол:

— Да ты сама не знаешь, от кого его родила!

За столом тут же раздались смешки. Жена Олега прыснула в кулак. Сам брат понимающе закивал головой. А на лице свекрови расцвела гримаса глубочайшего удовлетворения. Она добилась своего.

Я перевела взгляд на сына. Денис перестал есть торт. Его десертная вилка звякнула о край блюдца. Мальчик сидел абсолютно ровно, и на его лице не было ни тени улыбки. Он слышал каждую букву. И пока родственники мужа веселились за наш счет, внутри меня всё, что я строила эти десять лет, окончательно рассыпалось в прах.

Восьмилетний мальчик отодвинул тяжелый дубовый стул. Он встал, оперся ладонями о край стола, посмотрел на притихших гостей и произнес звонким, не по-детски твердым голосом:

— А я знаю, кто мой папа...

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)