Во время войны за колючей проволокой концлагеря Бухенвальд оказался советский боксер Андрей Бурзенко, который был чемпионом Узбекской ССР по боксу в 1938-1939 гг. Охранники для своей потехи устраивали бои, в которых Андрей постоянно становился победителем. Советскому боксеру удалось одержать вверх в более чем 80 боях. Такой расклад лагерному начальству был не по нраву. Поэтому из соседнего лагеря вызвали бывшего боксера, эсэсовеца Вилли. Подробности этого боя в своей книги зафиксировал Георгий Свиридов, которому удалось пообщаться с Андреем Бурзенко: «Охранники Бухенвальда натравили на русского боксера эсэсовца, бывшего боксера-профессионала Вилли. Вилли обладал страшной силой. Для потехи эсэсовских офицеров помощник главного палача часто демонстрировал свое "искусство" в подвале крематория: с одного удара убивал узников. Вилли, или, как его называли зеленые, боксмайстер Вилли, считался одним из самых жестоких и коварных головорезов. Посмотреть встречу Вилли с Андреем Бурзенко собралось несколько тысяч узников Бухенвальда. Над тесными рядами сидящих на земле зрителей пронесся одобрительный гул, когда Андрей появился на ринге… Приход Вилли зрители встретили коротким молчанием. Они с удивлением смотрели на ринг. Через веревки перешагнуло что-то громадное, волосатое и устрашающее. Это был не человек, а какое-то звероподобное существо. Квадратное тело плотно сидело на жилистых волосатых ногах. Покатые плечи, длинные, свисающие до коленей, руки, покрытые буграми тугих мышц, волосатая выпуклая грудь. Лицо Вилли — большая, выступающая вперед челюсть, крючковатый нос, рот почти до ушей и маленькие, глубоко сидящие в глазных впадинах глаза — усиливало неприятное впечатление. Вилли удивительно легкой для его грузного тела походкой направился в свой угол и протянул руки секундантам. Те с усердием стали натягивать и шнуровать боксерские перчатки. Судья на ринге дал команду начинать состязание. Секундометрист перевернул песочные часы и ударил в подвешенную железку: — Первый раунд! Боксеры пошли друг другу навстречу. И чем ближе они сходились, тем отчетливее становилась видна разница между ними. Рядом с громадной фигурой Вилли худощавый Андрей выглядел почти мальчиком. В первые же секунды боя Андрей понял, что перед ним опытный, коварный боксер, владеющий разнообразной техникой и всевозможными приемами. И победить такого будет трудно. Очень трудно. Вилли, чуть наклонив квадратную голову, упрямо шел вперед, стремясь захватить инициативу. И это ему почти удалось. Андрей едва успевал отбиваться двумя руками: его встречные удары хотя и пробивали защиту боксмайстера, но не останавливали бурного натиска. Такого с Андреем еще не бывало… Удар гонга развел противников. Положив отяжелевшие руки на упругие веревки, Андрей широко открытым ртом жадно глотал воздух. Встреча, судя по первому раунду, складывалась не в его пользу. Это Андрей уже понял. Второй раунд был таким же, как и первый. Андрей, избегая сближения, уходил от боксмайстера шагами в сторону. Защищался отскоками, уклонами, парировал тяжелые удары подставками и отбивами. А мозг напряженно работал, анализировал ход боя, распутывал паутину атак, которую плел искусный враг. Глаза Андрея фиксировали каждое дыхание, каждый взмах руки, поворот корпуса, движение ног фашиста. У него, кажется, нет промахов! Он бьет, умело защищаясь, и, не забывая об опасности, атакует. В третьем раунде Вилли все также наседал и бомбардировал Андрея тяжелыми ударами. Он упрямо шел вперед. Но в его действиях начала появляться какая-то нервозность. Упорство русского стало раздражать Вилли. Он не привык, чтобы его жертвы защищались. Пытаясь скорее сломить сопротивление русского, Вилли стал все чаще применять запрещенные приемы: бил открытой перчаткой, локтем, наносил удары по затылку и ниже пояса. Из толпы зрителей, особенно из задних рядов, раздавались негодующие выкрики. Мобилизуя все свое мастерство на защиту от сильных ударов, Бурзенко стал все чаще и чаще задерживаться в ближнем бою. Задерживаться, но не для ведения боя. Едва только они сближались, едва только Вилли готовился обрушить на Андрея град коротких ударов снизу, он прижимался к врагу вплотную и обнимал его, буквально повисал на нем. Вилли сначала останавливал бой, пытаясь стряхнуть русского, потом стал грубо отталкивать. — Вилли, давай! — вопят зеленые. — Добивай! Но Вилли не торопился. Он еще не верил в «усталость» Андрея. Быстро работая руками, Вилли слегка открывал свой подбородок. Он делает вид, что, забываясь в пылу схватки, открывает подбородок. Подбородок открыт. Он рядом! Но Андрей, сдерживая искушение, медлит, не бьет. Он знает — это прием. Он видит — это испытание. Стоит только сделать малейшее движение; угрожающее подбородку, стоит только начать атаку, как тут же встретишь на своем пути перчатку Вилли. Ведь не напрасно тот перенес вес тела на левую ногу, а правую, облегченную, поставил на носок! Малейшая опасность — и Вилли легким толчком перенесет вес тела на другую ногу, что даст ему возможность сделать отклон назад или в сторону. Андрей сдержал себя. Он не бросился вперед, чего так страстно ждал Вилли. Русский мастер продолжал защищаться, отвечать ударами, словно он не заметил открытого подбородка. Бурзенко всеми действиями старался показать, что устал и думает только о защите. Ему бы лишь продержаться, не попасть под рычаги Вилли. Атаки немца следовали одна за другой. Он рвался в ближний бой и в азарте стал забывать, даже пренебрегать защитой. Андрей этого только и ждал. Была не была! Он сделал вид, будто сейчас снова поспешно отступит. Чтобы противник поверил в это, Андрей поступил так, как обычно защищаются при отступлении. Он наложил предплечья на руки противника, и тот не в состоянии был ударить. Вилли, поняв этот маневр, тоже решил отскочить назад, а затем, спружинив, тут же снова всей тяжестью обрушиться на русского. Он не даст ему уйти! И в тот миг, когда Вилли оторвался от пола, когда он на мгновенье очутился в воздухе, Андрей сильно и резко, с поворотом всего корпуса ударил правой снизу в открытый квадратный подбородок... В этот удар Андрей вложил все: последний сгусток сил и ненависти, жажду расплаты за погибших друзей и месть за подлое убийство товарища Тельмана... То, что произошло на ринге, было для зрителей совершенно неожиданным. Вилли странно дернулся головой, на секунду окаменел и, словно подрубленное дерево, рухнул у ног Бурзенко. На поляне воцарилась необычайная тишина. Из задних рядов, расталкивая удивленных уголовников, к рингу пробивались десятки русских военнопленных. Они спешили к Андрею, готовые по первому сигналу встать за него стеной».