Как Готовить - Почему я этого не зналa ?

Он позвал бывшую жену, чтобы напомнить ей о бездетности. Она положила рядом с его бокалом бумагу с его фамилией Через три года после развода он позвал бывшую жену на праздник в честь будущего ребёнка — только затем, чтобы при всех напомнить ей, что она «так и не смогла сделать его отцом». Он ждал, что она придёт одна, с тем самым лицом, которое люди надевают, когда долго учились не плакать на публике. Но дверь открылась, и первым в тишину вошёл не её голос. — Мама, я сама сниму сапожки. И вот тогда в доме стало по-настоящему тихо. Даже музыка будто отступила к стенам. Егор Соколов стоял с бокалом у длинного стола в доме своей матери, среди коробок с бежевыми лентами, белых шаров, чужих улыбок и тех родственников, которые всегда говорят гадости тоном, будто делают комплимент. Рядом с ним сидела его беременная жена Инна, гладя живот так медленно и бережно, словно это был главный ответ на все споры их семьи за последние годы. Ещё секунду назад все смотрели только на дверь, ожидая увидеть женщину, которую когда-то уже ломали в этом доме. Женщину, про которую Егор после развода повторял всем одно и то же: холодная, слишком гордая, вечно на работе, так и не смогла родить. Люди любят простые версии чужой боли. Особенно если их подают уверенным голосом. Марина не собиралась ехать. Когда приглашение пришло, за окном был обычный серый вечер. На батарее сохли детские варежки, чайник тихо шумел на кухне, а на подоконнике лежал толстый кремовый конверт. Почерк она узнала сразу. Есть вещи, которые тело вспоминает раньше головы. Внутри была карточка с золотистыми буквами: семейный праздник в честь скорого рождения сына Егора и Инны Соколовых. И отдельная записка. Всего одна строчка. «Думаю, тебе будет полезно наконец увидеть ту семью, которую ты так и не смогла мне дать». Три года назад от этих слов у неё задрожали бы руки. Три года назад она бы снова перечитала каждую их ссору, каждый приём у врачей, каждую ночь, когда он молчаливо отворачивался к стене, а утром выходил к людям с видом человека, которого якобы подвела жена. Но женщина, которая стояла тогда у кухонного окна, уже не была той Мариной. Она просто сложила записку вдвое. И именно в этот момент в кухню вбежала маленькая Варя — в тёплых носках, с растрёпанной косичкой после дневного сна и плюшевым зайцем под мышкой. — Мама, у Зайца лапка мёрзнет, — очень серьёзно сказала она. — Ему нужен второй носок. Марина присела перед ней на корточки и впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему. — Значит, найдём второй. Для него и для нас тоже. Из кабинета вышел Лев. Он не задавал много вопросов, когда видел, что ей тяжело. Просто взял из её рук открытку, прочитал, потом медленно развернул ту самую записку. И поднял на неё взгляд. — Поедешь? — спросил он. — Да, — ответила Марина. — Некоторые двери нужно закрывать самой. Лев кивнул так спокойно, будто речь шла не о человеке, который когда-то выжигал её стыдом, а о деловой встрече, которую просто нельзя отменить. — Тогда поедем вместе. В этом и была разница между её прошлой жизнью и нынешней. Егор всегда любил власть, которую дают слабые места другого человека. Он умел нажимать туда, где больно, а потом делать вид, что всего лишь «сказал правду». С ним Марина всё время будто оправдывалась за то, что недостаточно мягкая, недостаточно домашняя, недостаточно удобная. Даже за диагнозы оправдывалась она, хотя из кабинета репродуктолога они выходили вдвоём. А Лев никогда не превращал чужую рану в оружие. Он просто в тот вечер налил ей чай, сел рядом с Варей на ковёр и серьёзно помогал натягивать носок на плюшевую лапу, будто это тоже было важным делом. И Марина вдруг очень ясно поняла: самое страшное для таких мужчин, как Егор, — увидеть, что женщина, которую они когда-то унижали, научилась жить без их оценки. В день праздника дом его матери выглядел именно так, как Марина помнила: слишком нарядно, слишком душно, слишком много глаз. На вешалке висели дорогие пальто, в гостиной пахло свечами и фруктами, женщины говорили вполголоса, но так, чтобы слышали все. Егор увидел её первым. Усмехнулся. Даже поднял бокал. — А вот и Марина, — сказал он громче, чем требовалось. — Пусть садится ближе. Может, хоть посмотрит, как выглядит нормальная семья. Кто-то неловко рассмеялся. Кто-то — слишком охотно. Инна улыбнулась, не поднимаясь с кресла. Мать Егора отвела взгляд с тем выражением лица, которое бывает у людей, заранее уверенных в чужом позоре. И именно тогда входная дверь открылась шире. Варя шагнула вперёд первой — маленькая, серьёзная, в светлом пальто, прижимая к себе зайца. Она посмотрела на Марину снизу вверх, чуть нахмурилась, будто напоминала о важном, и чисто, на весь дом, сказала: — Мама, я правда сама. У Егора застыло лицо. Не дрогнуло. Именно застыло. Так иногда бывает, когда человек ещё не понял, что всё уже пошло не по его сценарию, но тело поняло первым. Марина вошла спокойно. Без вызова. Без суеты. Без той нервной сжатости в плечах, с которой раньше переступала порог этого дома. На ней было простое светлое платье и тёплое пальто, не кричащее о деньгах, но очень ясно показывающее одно: теперь ей не нужно никому ничего доказывать. За ней вошёл Лев Демидов. Имя, которое в этом городе знали слишком хорошо. Не потому, что он любил шум, а потому что от его подписи зависело слишком многое. Человек, которому звонили без ожидания в приёмной. Человек, рядом с которым Егор когда-то мечтал хотя бы однажды оказаться в одной компании — не как бывший муж женщины, которую унижал, а как равный. Но равным он не был. И понял это сразу. — Подождите… — первой не выдержала какая-то тётка со стороны матери Егора. — Это чья девочка? Марина не ответила сразу. Она помогла Варе снять один сапожок. Потом второй. Лев молча взял у ребёнка шапку. И в этой обычной, домашней, тёплой суете было больше семьи, чем во всём празднике, который Егор устроил напоказ. Самое унизительное для него было даже не в том, что Варя назвала её мамой. И не в том, что Марина приехала не одна. А в том, что на её лице не было ни злости, ни растерянности, ни старого стыда. Только спокойствие женщины, которая слишком дорого заплатила за право больше не дрожать перед чужими словами. Егор попытался усмехнуться снова. Не вышло. — Красиво придумано, — сказал он, но голос уже сел. — Решила устроить спектакль? Марина медленно выпрямилась. И тогда все увидели, что в руке у неё не только детская шапка. Между пальцами был тот самый сложенный листок, который он когда-то вложил в приглашение. Но не только он. Под ним был ещё один документ, старый, сложенный вчетверо, с потёртым краем. Когда она чуть повернула руку, Егор увидел наверху свою фамилию. И побледнел раньше, чем кто-то в комнате успел что-то понять. Марина посмотрела прямо на него и впервые за весь вечер заговорила так, что даже дальние родственники у стены перестали шевелиться. — Раз уж ты сам собрал всех здесь, Егор… давай сегодня не будем врать. А потом она сделала шаг к столу и положила оба листа рядом с его бокалом. Первым был его издевательский пригласительный текст. Вторым — бумага, которую он надеялся никогда больше не увидеть. показать полностью 

"Они брали у Алины деньги каждую пятницу. В день рождения внучки не пришли — и отец сказал фразу, после которой назад уже не возвращаются Каждую пятницу ровно в девять утра у Алины с карты уходили деньги родителям. Не «когда получится», не «если останется», а как по звонку. Будто в этой семье есть вещи, которые не обсуждаются: родители стареют, дочь помогает, хорошие дети не считают. Она тоже долго не считала. Ни свои переработки, ни просроченные счета, ни то, как у семилетней Сони уже начинали жать зимние ботинки, а она всё откладывала покупку «до следующей недели». Но в день рождения дочери родители даже не пришли. А вечером отец сказал фразу, после которой Алина впервые открыла банковское приложение не как дочь — а как человек, которого слишком долго держали на коротком поводке. Когда она впервые настроила этот перевод, ей было даже немного легче дышать. Будто наконец-то выпрямилась какая-то старая внутренняя вина. Мать жаловалась, что клиентов в парикмахерской стало меньше. У отца на складе урезали смены. В их голосах не было прямой просьбы, только это привычное тяжёлое молчание, в котором ребёнок сам додумывает, что он должен сделать. Алина тогда сидела на кухне, в съёмной двушке с облупленным подоконником, пила остывший чай и вбивала реквизиты, как будто подписывала не перевод, а собственную верность семье. Ей казалось, именно так и выглядит благодарность. Не словами, а делом. Не громко, а регулярно. Три года спустя эта «благодарность» выглядела как пакет с продуктами в долг, как кредитка, на которую покупали самое необходимое, и как Игорь, её муж, который приходил со второй смены с рассечёнными от холода руками и всё реже спрашивал, надолго ли ещё их дом будет стоять на последнем рубеже ради чужого комфорта. Он не скандалил. В этом и была вся беда. Однажды вечером он просто положил перед ней выписку из банка и тихо сказал: — Хоть на месяц. Попроси их сократить сумму. У нас Соня уже вторую неделю ходит в тесной обуви. Алина посмотрела на его пальцы, перемотанные пластырем, и вместо ответа взяла его за руку. Она сама слышала, как фальшиво это прозвучало: — Им сейчас тяжело. Но правда была в другом. Ей было страшно даже представить разговор, в котором она скажет родителям: «Теперь не могу». Потому что с детства знала, как быстро в их семье любое «не могу» превращается в «не хочешь». За день до Сониного дня рождения мать позвонила сама. Голос был бодрый, почти праздничный. — Мы приедем, конечно. Как же не приехать. Сонечку поцелуем, подарок привезём. Не переживай. И Алина поверила. Потому что иногда человеку проще снова поверить, чем признать, что его уже давно держат рядом только до тех пор, пока от него есть польза. В субботу с утра квартира пахла бисквитом и ванильным кремом. На дверце шкафа висело Сонино розовое платье. На столе стояли бумажные стаканчики, дешёвые колпачки, салат в хрустальной миске, которую Алина берегла для гостей. Игорь надувал шарики, ругаясь себе под нос, потому что насос опять заедал. Соня бегала по комнате и каждые пять минут спрашивала: — А бабушка с дедушкой уже едут? Алина улыбалась и говорила: — Едут, солнышко. Конечно едут. В два часа пришли дети из подъезда. В половине третьего начались конкурсы. В три Соня уже не спрашивала вслух, но всё чаще поглядывала на дверь. Это было хуже. Когда ребёнок ещё надеется, но уже начинает стесняться своей надежды. К четырём торт был разрезан. На диване так и лежал пакет с маленьким подарком, который Алина заранее подписала от имени бабушки и дедушки — на случай, если те опоздают и будет неловко. Два стула у стены остались пустыми весь праздник. Когда последний ребёнок ушёл, в квартире стало слишком тихо. Сладко пахло кремом, липли к полу конфетти, на скатерти остался круглый след от чашки. Соня ушла в комнату и закрылась, будто просто устала. Но Алина знала этот способ плакать так, чтобы не мешать взрослым. Она набрала отца первой. Он ответил не сразу. На фоне слышались голоса, звон посуды, чей-то смех. — Алло, — сказал он так, будто она отвлекла его по пустяку. — Вы где? — спросила Алина. Короткая пауза. — У Дениса. У них сегодня шашлыки. Нас позвали ещё утром, тут народу полно… сама понимаешь. Алина сначала даже не поняла. показать полностью 

КАК ПРАВИЛЬНО ПРОРАЩИВАТЬ КАРТОФЕЛЬ ДЛЯ ПОСАДКИ! Вы должны это знать! Я всегда заранее проращиваю картофель перед посадкой, потому что так всходы получаются быстрее, крепче и ровнее. Если сделать всё правильно, потом и в грядке с ним намного меньше возни. ОСНОВНОЕ ✅ Для посадки я выбираю только... Читать полностью 

Готовлю каждое утро по уникальному рецепту. Невероятно просто и вкусно! Дети без ума от этого завтрака! 🥰 Классический рецепт вареного в пакете омлета Вареный омлет в пакете выйдет необычайно сочным и нежным. Вместе с тем в нем нет ни капельки масла или муки. Поэтому, его можно справедливо считать низкокалорийным. ⠀ Необходимые продукты из расчета на 3 яйца: Куриные яйца (3 шт.) среднего размера; 0,5 стакана молока; Щепотка соли Пошаговый процесс приготовления: Куриные яйца для вареного омлета нужно очень хорошо взбить с добавлением щепотки соли. Можно сделать это вилкой или венчиком, но удобнее использовать миксер, взбивая до тех пор, пока не появится устойчивая пена. Постепенно небольшими порциями ввести в яичную массу молоко, при этом, не переставая взбивать. В итоге должна получиться пышная масса полужидкой консистенции. Для варки нужны 2 пакета, которые вкладывают друг в друга. Пока взбиваются яйца, нужно поставить на огонь кастрюлю с водой, которую следует довести до кипения. В подготовленные пакеты вылить взбитые яйца и тщательно их завязать, чтобы во время варки, они случайно не вытекли наружу. Готовый пакет опустить в уже хорошо закипевшую воду и держать на среднем огне 10-15 минут. Разрезая пакет нужно быть аккуратным, чтобы не обжечься горячим паром и вынуть из него готовое блюдо. Приятного аппетита!

Лучшие тренеры столицы разбегались в панике, а он просто подкатил свою инвалидную коляску к разъяренному зверю...... Элитный конный клуб в пригороде столицы гудел от напряжения. На манеже свирепствовал Буревий — смоляно-черный дикий жеребец, привезенный из южных степей. Лучшие европейские специалисты неделями пытались укротить эту первобытную стихию, используя самые жесткие методы. Но зверь лишь крушил ограждения и не подпускал к себе ни единой живой души. Публика на трибунах со страхом и восторгом наблюдала за опасным зрелищем. Внезапно шоу остановилось. Из тенистого угла арены к разъяренному коню медленно выкатился восемнадцатилетний Илья. Еще два года назад он был восходящей звездой спорта, а теперь — навсегда прикован к инвалидной коляске после страшной аварии. По трибунам прокатилась волна паники и насмешек. Как этот обездвиженный, сломленный мальчишка собирается выжить рядом с неуправляемым монстром, к которому боятся подойти даже здоровые мужчины? Его побледневшая мать с ужасом смотрела, как сын остановился прямо перед тяжелыми копытами жеребца. Буревий громко зафыркал, поднимая облака пыли, и резко двинулся на юношу. Но Илья не дрогнул. У него не было ни хлыста, ни уздечки. Он просто посмотрел в большие, напуганные глаза животного, которое, как и он сам, внезапно потеряло свою свободу и не понимало, как жить дальше. И именно в тот миг, когда охрана бросилась на манеж, чтобы вытащить парня из-под копыт, дикий степной зверь сделал то, от чего вся киевская элита оцепенела в глухой, потрясенной тишине...продолжение... 

- Чтo-тo ты зачacтила в больницy к ceстрe, каждый день несёшься туда с полными сумками, - недовольно cказал Андрей своей жене Анастасии, когда она в очередной раз вернулась из больницы, и они сели ужинать. - А почему это тебя так раздражает? - удивилась Настя. - Да не то, чтобы раздражает. Я всё понимаю, она твоя родная сестра. Но всё-таки Катька не в тяжёлом состоянии, да и есть кому её навещать, кроме тебя. Муж, дочь, сын с невесткой… Ты-то чего таскаешься туда каждый день? Или там работает симпатичный доктор и ты ради него каждый день навещаешь сестру? - Что за ерунду ты городишь, Андрей! – одёрнула мужа Анастасия. - Нет, Настя, правда, объясни. Какая необходимость каждый день после работы мотаться в больницу к сестре? - Хорошо, я расскажу, а то ведь ты не отстанешь, - вздохнула Настя. Семнадцатилетняя Настя Весницкая, окончив школу, приехала в большой город, чтобы поступить в институт или в техникум, как получится. Родилась и выросла она в небольшом посёлке и возможности продолжить образование и получить профессию там не было. А Настя очень хотела получить диплом и стать юристом. Экзамены в вуз девушка провалила, но зато ей удалось поступить в юридический техникум, чему она была несказанно рада Поступив в техникум, Настя получила место в общежитии и начала привыкать к новой жизни. Девушка старалась отлично учиться, чтобы получать повышенную стипендию. Родители ежемесячно присылали ей денежный перевод, и Настя, в общем-то, не бедствовала. Не шиковала, конечно, но голодать и слишком ужиматься не приходилось. …Тот осенний день Анастасия до сих пор помнит в мельчайших деталях… Она ехала в автобусе, возвращалась из научной библиотеки, где готовилась к семинару по гражданскому праву. В библиотеке Настя задержалась до вечера и попала в час пик, люди возвращались с работы, общественный транспорт был переполнен. Девушке с трудом удалось втиснуться в набитый пассажирами автобус, но ждать следующего не хотелось. Да и не факт, что он придёт не таким переполненным… Выйдя из автобуса, где она чувствовала себя селёдкой в бочке, Настя вздохнула с облегчением и в этот момент с ужасом обнаружила, что её сумка порезана… Девушку прошиб холодный пот, когда она поняла, что у неё украли кошелёк… Но самым ужасным было то, что Настя именно сегодня получила стипендию, а вчера денежный перевод от родителей, и все эти деньги находились в кошельке. Сказать, что Настя была в шоке, это ничего не сказать. Обращаться в милицию не было никакого смысла. Что она там расскажет? Она не запомнила в лицо ни одного из тех людей, с кем ехала рядом в автобусе . Этот дешёвый китайский кошелёк, скорее всего, уже валяется в каком-нибудь мусорном баке или в канаве, а деньги из него воришка забрал себе… Все её деньги… И на что она теперь будет жить? Что будет есть? Из продуктов остались только пачка маргарина, две луковицы, чай, немного гречки и макарон. На месяц этих запасов, разумеется, не хватит. .Деньги не вернуть, а жить как-то надо. От мысли сходить на переговорный пункт и позвонить родителям Настя отказалась. Наверное, придётся устраиваться на работу, подумала Настя. Это можно, но вот только кто ей сразу заплатит? Сначала придётся отработать месяц или хотя бы две недели, чтобы получить аванс… Хотя аванс вроде бы не дают тем, кто только устроился… Что же делать-то? Какая-то безвыходная ситуация… - Хочешь, я тебя с папиком познакомлю? – неожиданно предложила Юлька. - С кем? – не сразу поняла Настя. - Ой, ты что от жизни отстала? С Богатеньким Буратино, который будет тебя обеспечивать взамен на… ну ты понимаешь, наверное. Или тоже нужно объяснять? - Не нужно, понимаю... - Хорошо, что понимаешь. Ну а что, внешность у тебя зачётная, так что желающих быть с тобой найдётся немало… И будешь ты в полном шоколаде. Предложение Юли Анастасии было совсем не по душе. От одной мысли о том, чтобы стать любoвницeй какого-то престарелого богатея, продавать себя за деньги, Насте стало не по себе… Она знала, что её соседка по комнате этим не гнушается и поэтому у неё нет материальных трудностей, но Насте мысль об этом была глубоко противна… - Ну так что, познакомить? – снова предложила Юля. - Нет,- покачала головой Настя и немного подумав, спросила. – Юль, а ты не можешь одолжить мне немного денег? До стипендии. У меня совсем ничего нет. - Извини, но одолжить не могу. Всё на шмотки и косметику потратила, осталось немного на еду. Но моё предложение о знакомстве в силе, если что. Так что подумай. Хотя я на твоём месте бы и не раздумывала. Знаешь, когда жрать нечего, о своих моральных принципах как-то меньше всего хочется вспоминать.... ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

КОЛБАСА ДОМАШНЯЯ КУРИНАЯ БЫСТРОГО ПРИГОТОВЛЕНИЯ-ОБАЛДЕННЫЙ ВКУС! ИНГРЕДИЕНТЫ : - 1 кг. бедро куриное (без костей) - 7-8 зубчиков чеснока - 0,5 ч.л. перец черный (молотый) - 0,5 ч.л. приправа для курицы ( напишу что туда входит: соль, паприка, сахар, семена горчицы, куркума) - 2 ст. л. майонеза - 15 гр. желатина ПРИГОТОВЛЕНИЕ: Куриное мясо помыть, обсушить, порезать вместе с кожицей на кубики размером 1.5 - 2 см (не очень мелко). Добавляем в фарш чеснок, пропущенный через чеснокодавилку, перец, приправу для курицы и перемешиваем. Добавляем 2 столовые ложки майонеза и тщательно перемешиваем фарш. После этого в фарш всыпаем 15 гр. желатина и еще раз перемешиваем. Начинаем делать колбаски. Из этого количества фарша получается 4 небольшие колбаски. Выкладываем 1/4 фарша на пищевую пленку. Сворачиваем в колбаску. После этого сверху заворачиваем в фольгу "конфеткой". И отправляем в духовку на 1 час при температуре 180 градусов. Когда колбаска остынет, отправляем ее в холодильник до утра. Утром у Вас к завтраку будет замечательная, нежная и очень вкусная домашняя колбаса!

ОЛАДЬИ С ТВОРОГОМ ОТ МОЕЙ БАБУШКИ, ЛУЧШИЙ ЗАКТРАК! Этот простой рецепт оладий с творогом - один из моих любимцев. Такие оладьи получаются пышными и нежными. Кроме того, они держат форму и не разваливаются на сковороде в процессе жарки. Попробуйте, это легко! Ингредиенты: - Сахар — 80 Грамм - Творог — 200 Грамм - Кефир — 200 Грамм - Сода — 5 Грамм - Яйца — 2 Штуки - Мука — 9 Ст. ложек 1. Яйца растираем с сахаром, затем вливаем кефир и размешаем до однородности. Сюда же добавим соду. Подождем, пока она вступит в реакцию. Как только появились пузырьки, перемешаем еще раз, добавим муку и творог, мешаем до однородности. 2. Ложкой выкладываем на хорошо прогретую сковороду (понемногу) тесто, чтоб получились круглые оладьи. Жарим с двух сторон на среднем огне до румяности. 3. Готовые оладьи складываем на салфетку, чтоб ушел лишний жир

«Гони её в шею!»: как богатые клиенты издевались над официанткой, пока не увидели номера на джипах Рассвет в Заводске всегда пах одинаково: сырой штукатуркой, выхлопными газами старых ПАЗиков и безнадегой. Лариса втиснула озябшие пальцы поглубже в карманы заношенного пальто. До кафе «У Камина» оставалось два квартала. Скоро она наденет застиранный бордовый фартук, нацепит дежурную улыбку, и потянется бесконечная череда лиц, жующих казенные оладьи и яичницу. Ей было двадцать девять. Жизнь застыла, как муха в янтаре, между съемной квартирой над союзпечатью и этой забегаловкой, зажатой между ремонтом обуви и гастрономом. Мать давно уехала в Геленджик, греть артритные кости, и звонила раз в месяц — чисто отметиться. Больше никого не было. Только пожелтевшие фото в рамках, от которых веяло пылью и прошлым. Мальчишка появился в начале октября. Во вторник. Он был худой, заморенный, в куртке явно не по сезону. Сел в самую дальнюю кабинку, у окна, положив рядом огромный, потрепанный рюкзак. Перед собой раскрыл книгу. Лариса подошла. Он не поднял глаз, только тихо попросил: — Воды, пожалуйста. Просто воды. Она принесла стакан с пластиковой трубочкой. Мальчик едва заметно кивнул. «Спасибо», — прошелестело, почти не нарушив тишину зала. На следующий день он вернулся. И потом. 7:15 утра, ровно за сорок пять минут до первого звонка в начальной школе, что в трех кварталах отсюда. Он пил воду и читал, пока другие посетители вонзали вилки в сочные сосиски и мазали масло на тосты. В его взгляде, скользящем по чужим тарелкам, было столько взрослой, смиренной внимательности, что у Ларисы заныло под ложечкой. На пятнадцатый день она не выдержала. Просто поставила перед ним тарелку с пышными оладьями, политыми сгущенкой. — Ой, — Лариса картинно всплеснула руками. — Повар перепутал заказ. Придется выкинуть, если никто не съест. Жалко добро переводить.... читать полностью 

«Иди пешком, раз такая умная!» — смеялся инспектор, порвав права водителя. Через минуту смеяться перестали все, увидев красную корочку — Глуши мотор. И документы сюда, живо. Тяжелая ладонь с силой припечатала рамку открытого окна моего служебного бежевого «Логана». От этого хлопка старое стекло жалобно дребезгнуло внутри двери. На часы я не смотрела, но солнце пекло так, что раскаленный пластик приборной панели обжигал пальцы. Кондиционер в этой старой машине сломался еще в мае. Я специально выбрала самую неприметную машину из гаража нашего управления — ехала с негласной проверки из соседнего района, везла на заднем сиденье папку с пухлым материалом на одного любителя брать не по чину. В салон тут же потянуло густым запахом плавящегося асфальта, придорожной пыли и едкой мяты от жевательной резинки, которой откровенно несло от стоящего рядом сотрудника ДПС. — Добрый день, — ровно произнесла я, не убирая рук с липкого от жары руля. — Причину остановки назовете? — Я тебе и причина, и следствие, — оскалился инспектор, вытирая блестящий от пота лоб рукавом форменной рубашки. На вид ему было около сорока. Лицо красное, одутловатое, под глазами залегли темные мешки. За его спиной, наискосок перекрывая мне выезд на трассу, стоял патрульный автомобиль с выключенными спецсигналами. Внутри, на пассажирском сиденье, маячил силуэт второго сотрудника. Мне сорок шесть лет. Из них двадцать я служу в управлении собственной безопасности. Наша работа — выявлять тех самых людей в погонах, которые путают государственную службу с личным бизнесом. Я привыкла считывать таких персонажей по первым же фразам, по бегающему взгляду, по характерной развязной позе. Сейчас на мне были обычные льняные брюки и простая серая футболка. Ни грамма косметики, волосы собраны в небрежный узел. Для него я была просто уставшей теткой на скромной машине. Идеальная мишень. — Документы передаем, я сказал, — инспектор нетерпеливо постучал пальцами по двери. — Права, техпаспорт. Не задерживаем. Продолжение читать тут