Ольга Ольга

Согласен, не все увидят в этом романтику, особенно, когда это ежегодная рутина - обязанность, а погода не заладилась. Но также есть и много тех, для кого сенокос был разовой «акцией», либо можно было участвовать в полсилы, ведь основные труженики и так всё делали. Как правило, подобное было в детстве. Приехал на лето в деревню к дедушке с бабушкой, и там сенокос в какой-то момент начинался. Т.к. ты ещё либо маленький, либо не особо опытный - городской, то тебя с собой брали на покос, но, скажем так, не сильно эксплуатировали. Ладно, это я про себя рассказываю, у меня так и было. Я ещё мелким тогда был. Все мужики идут на покос и я с ними. Самое классное было ехать в телеге трактора или в коляске мотоцикла. На самом покосе мне «литовку» (косу) никто не давал, говорили, мол: «Ноги себе откосишь». Что, наверное, было недалеко от истины. Там ведь нужен определенный навык - вести косу горизонтально земле, чтобы остриё не воткнулось, как у волка из «Ну, погоди!». Хотя я всё равно несколько р

Осенняя темнота густо липла к окнам, когда Маня торопливо накинула старый шерстяной платок и вышла из коммунальной квартиры. Половицы под ногами заскрипели – в доме все давно проснулись, готовились к трудовому дню. До рассвета оставался ещё час. Ей нужно было на почту, чтобы забрать сумку и успеть за день разнести все письма и извещения. Работа почтальона была не сахар, ведь даже теперь, в сорок четвертом, каждое письмо могло принести семьям не только радость или надежду, но и страшное горе. Но хлеб эта работа давала, и это главное. А ещё – отвлекала от мыслей о муже Серёже, который уже полгода, как пропал где-то на фронтах. Седьмой месяц без единой весточки. Марья знала – на войне всякое случается, связь рвётся, почта задерживается на неопределённый срок. Но сердце грызла тупая, ноющая тревога, особенно по ночам, когда сон не шёл. А уж после смерти дедушки Ивана Матвеевича, за которым она ухаживала целый год, тревога стала совсем невыносимой. Теперь она была совершенно одна в этом пр