Олег Олег

22 ноября 1945 года, день третий Нюрнбергского процесса. На скамье подсудимых — 21 человек, на чьих руках кровь миллионов. И вдруг они начинают смеяться. Хохочет Геринг, трясется от хохота Гесс, усмехаются остальные. На всякий случай, прилагаю это историческое фото в оригинале: Фотограф успевает нажать затвор. Снимок облетает весь мир и ставит в тупик: что, черт возьми, могло развеселить нацистских преступников прямо в зале суда? Тот день был посвящен делу Альфреда Розенберга — главного нацистского «философа», автора расовой теории рейха. Его адвокат, доктор Альфред Тома, пытался изобразить подзащитного кабинетным ученым, далеким от реальной политики. Построение образа шло туго. Тут-то и случилась техническая накладка, которую никто не предвидел. Раздраженный ходом заседания, Тома повернулся к своему ассистенту и вполголоса произнес: «Болван, зачем вы суете мне эту дрянь?». Под «дрянью» он имел в виду книгу самого Розенберга «Миф XX века» — главный «философский» труд человека, которо

История двух самых известных вождей Белого движения обычно заканчивается на этих кадрах: поражение, бегство, гибель. Но для их потомков в этот момент история только начиналась - у Колчака и Деникина остались маленькие дети. Обычные мальчик и девочка, которым пришлось расти в мире, где фамилии их были на слуху, паспорт — временный, а «родина» — слово из писем. Сын Колчака окажется в немецком лагере для военнопленных и откажется от сотрудничества, когда это казалось выгодным и безопасным. Дочь Деникина станет историком, соберёт по крупицам память о Белом движении и спустя 85 лет вернётся в Россию — уже как гражданка страны, где родились ее предки. Давайте посмотрим на Белое движение с неожиданного ракурса — через тех, кто не отдавал приказов, но всю жизнь жил с их последствиями. У Александра Колчака с женой Софьей было трое детей. Судьба с семьёй адмирала обошлась беспощадно ещё до революции. Старшая дочь Татьяна родилась в январе 1908 года и умерла младенцем. Вторая дочь Маргарита прож