Елена Братко Лысенко Кирф

В тринадцать лет я видела в этом фильме сказку про любовь. В двадцать воспринимала как историю про себя. Сейчас пересматриваю и чувствую что-то похожее на стыд. Потому что с каждым разом замечаю не детей, а взрослых. И то, что я в них узнаю, пугает сильнее, чем падение с шестого этажа. Первые аккорды «Последней поэмы»... и я замираю. Каждый раз. Эта музыка — звук почти невозможной нежности. Мелодия, от которой перехватывает дыхание, даже если ты слышал ее сотню раз. В 1981 году «Вам и не снилось» посмотрели больше двадцати шести миллионов зрителей. Журнал «Советский экран» назвал картину лучшим фильмом года. Заснеженные московские дворы, колючие школьные шарфы, запотевшие окна — каждый кадр дышит подлинностью которой в сегодняшнем кино осталось так мало. Актеры жили в кадре ради правды, а не ради гонорара. Поэтому история Ромки и Кати до сих пор потрясает сильнее любого современного триллера с тоннами графики. Галина Щербакова написала повесть «Роман и Юлька» после случая с собственным

Странное дело: Марина семь лет считала себя частью семьи Комаровых. А семья Комаровых все семь лет считала её временным явлением. Это открытие пришло к ней не постепенно, не через мелкие обиды и колкости, хотя их было предостаточно. Оно обрушилось в один обычный четверг, когда Марина вернулась домой на полтора часа раньше обычного. В поликлинике, где она работала старшей медсестрой, отключили горячую воду, приём сократили, и заведующая отпустила всех после обеда. Марина даже обрадовалась: можно приготовить нормальный ужин, а не разогревать вчерашнее. Она открыла дверь тихо, по привычке — Андрей мог работать за компьютером, и она старалась не шуметь. Муж занимался проектированием вентиляционных систем, работал удалённо, и когда был в потоке, раздражался от любого звука. Но из кухни доносились голоса, и это были не рабочие созвоны. Марина поставила сумку на тумбочку в прихожей, сняла один ботинок, потом второй. Голоса звучали отчётливо — дверь на кухню была распахнута. Говорила свекро