Ольга 🥰🥰🥰

Лето 1941-го пахло полынью, морем и безграничным счастьем. Анна, затягивая узел красного пионерского галстука, верила, что весь мир лежит у её ног. Она ещё не знала, что через час небо почернеет от чужих крестов, а её мечты рассыплются в пыль вместе со стенами столовой, где она только что дописывала письмо домой. Последнее мирное письмо. Лето 1941 года настигло Анну Павловой не жарой, а счастливой, звонкой усталостью. Воздух в пионерском лагере «Дружба», что расположился в тридцати верстах от Одессы, был густым от запаха полыни, морского бриза и подгоревшей на костре картошки. Анна, вчерашняя студентка техникума, а нынче — вожатая звена «Сокол», чувствовала себя на вершине мира. Каждое утро она просыпалась под трель горна, и её первая мысль была не о будильнике, а о том, успели ли Васька и Таня из её звена сбегать на речку за лягушками для «биологических опытов». Она с улыбкой поправляла на плечах красный галстук, который носила с гордостью, будто это не кусок ткани, а знамя. Эта жизнь

Декабрь 1939‑го. Леса Карельского перешейка стояли белые, молчаливые, укутанные толстым слоем снега. Мороз пробирал до костей, а ветер свистел между соснами, будто предупреждал: здесь не место для людей. Воздух был настолько холодным, что каждый вдох обжигал лёгкие, а выдох тут же превращался в облачко пара, застывающее в неподвижном воздухе. Иван Лыков шёл в разведке с тремя бойцами. Задание простое: проверить, нет ли финских дозоров у старой лесосеки. Они двигались осторожно, стараясь не хрустеть снегом, но каждый шаг давался тяжело — валенки проваливались в сугробы по колено. Иван, как старший группы, шёл первым, внимательно всматриваясь в заснеженные очертания деревьев. Он знал эти места с детства — ещё до призыва часто охотился здесь с отцом, — но сейчас лес казался чужим, враждебным. — Стой, — прошептал Иван, вскинув руку. Что‑то было не так. Следы на снегу — чужие, свежие. И слишком много их. Он присел, вглядываясь: отпечатки сапог, волочение чего‑то тяжёлого, обрывки проволоки.