Татьяна Обуткова

Рано, рано нам еще думать про 1 сентября, впереди больше месяца лета. Поэтому не паникуем, наслаждаемся. Мы просто поговорим о форме, просто понастальгируем. На эти мысли о форме меня подтолкнуло то, что в магазинах начинают появляться первые осенние коллекции. Я сразу вспомнила свои школьные годы. Я училась в школе с 1996 года по 2006. Четвертый класс мы просто перепрыгнули, кто помнит эту реформу? В первый класс я пошла в костюмчике в гусиную лапку, который выглядел больше серым, чем черно-белым. А какие лаковые туфельки с бантиком у меня были, ооо. Моя любовь к обуви началась вообще с трех лет, когда я выросла из своих красных сандалий, но меня было невозможно уговорить от них отказаться. Но вернемся в 96-ой. Формы тогда у нас не было, полная анархия. Хотя нет, анархия началась позже, когда мы ходили в школу в джинсах с заниженной талией и садясь за парты, светили бельем. В общем, все мои школьных 10 лет никакой формы не было. В начальных классах наши родители наряжали нас, соб

Виктор Павлович Батурин (1863–1938) — значимая, хотя сегодня и не столь широко известная фигура в русской живописи конца XIX — первой трети XX века. Виктор Павлович Батурин Его творческий путь, начавшийся в Московской школе живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ) под руководством выдающихся мастеров и продолженный в рядах передвижников, служит примером преданности реалистическим традициям русской пейзажной и жанровой живописи в эпоху кардинальных художественных перемен. «Цветник перед домом», 1926 год, холст, масло, 49,4 x 68 см, частное собрание Близ Воронцовского дворца в Алупке, 1912 Частное собрание Батурин родился 1 октября 1863 года в селе Становом Тульской губернии. Его отец, Павел Петрович Батурин, происходил из небогатой дворянской семьи. Мать, Анна Никифоровна Никишина (по другим данным — Соболева; 1843 г. р.), с четырнадцати лет была крепостной в доме помещицы Прасковьи Ивановны Батуриной. Анна Никифоровна полюбила Павла Петровича и в девятнадцать лет, 1 октября 1863 года, р

Середина 1950-х. В советском машиностроении рождается концепция, парадоксальная с точки зрения классической автостроительной логики — одноосный тягач. По сути это было универсальное шасси, трансформер, предназначенный для ведения самых тяжелых работ. За его неказистой внешностью скрывалась гениальная идея: создать настоящий энергетический модуль на колесах. МАЗ-529 Парадоксальность схемы была лишь внешней. С инженерной точки зрения одноосный тягач представлял собой предельную концентрацию функции: минимум металла — максимум тяги. Отсутствие передней оси означало меньшие потери на сопротивление, а вся масса машины через сцепное устройство перераспределялась на ведущие колёса. Цель доведение — тяговой машины до функционального предела. Первой ласточкой стал МАЗ-529, появившийся в 1956 году из ворот СКБ-1. Ведущий конструктор В.Е. Чвялев, будущий создатель ракетовозов, замаскировал военную перспективу под сугубо гражданскую дорожно-строительную машину. Его творение с 120-сильным дизелем Я