Дарья Колокольцева

Однажды Лев Толстой записал в дневнике про двухлетнюю дочь: «Слабый, болезненный ребенок. Как молоко белое тело, курчавые белые волосики; большие странные голубые глаза, странные по глубокому серьезному выражению. Очень умна и некрасива. Эта — будет одна из загадок…» Сегодня у этой девочки, Марии Львовны Толстой, День рождения. Ей исполнилось бы 155 лет. У ее комнаты в Усадьбе Толстого в Хамовниках экскурсоводы обычно немного понижают голос — есть здесь что-то, чему слова проигрывают неизбежно. У нас нет дневников Марии Львовны, о средней дочери Толстого мы знаем не из ее слов, а из дел и писем — отца к ней, ее к отцу.  В фондах музея хранятся эти письма, личные вещи Марии, ее фотографии. Вглядываемся  в старые карточки и пытаемся разгадать отцовскую загадку «голубых странных глаз». Маша стала секретарем Льва Николаевича в 17 лет. Переписывала черновики, много переводила, разбирала почту, отвечала на письма. Хорошо образованная, она выдержала экзамен на диплом домашней учительницы, осн

«За дом я что-то робею перед тобой. Пожалуйста, не будь строга», — пара предложений из частного письма жене вполне могли остаться незамеченными, если бы не их автор — Лев Николаевич Толстой. И не дом, о котором идет речь — усадьба в Хамовниках. В ней он проведет с семьей 19 московских зим, напишет «Воскресение», «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерову сонату» и десятки других сочинений. Наш внимательный читатель однажды задал в комментариях резонный вопрос: почему граф выбрал для семьи скромную усадьбу в рабочем районе, а не парадный особняк в центре? Отвечаем! Чтобы понять этот выбор, вспомним, зачем Толстые, привыкшие к простору Ясной Поляны, перебрались в Москву. Причины были довольно практическими: подрастали дети. Старшим нужно было поступать в университет, дочерям — получать образование, младшим сыновьям — готовиться к гимназии. В столице было проще решать издательские дела. Переезд в Москву стал тяжелой необходимостью для Льва Николаевича, однако выбор дома отчасти смягчал ситуацию.