Людмила Буренкова(Прозорова)

Матрена вернулась в избу и тщательно закрыла дверь на все засовы. Нож, воткнутый в косяк, едва заметно вибрировал, издавая тонкий, еле слышимый писк. Так проверяли прочность защитного контура — пока что с безопасного расстояния. — Ну что, Корневой, — громко произнесла она, топнув по полу. — Прислушайся к земле. Они уже идут — но не ногами. В ответ из подпола послышался скрежет. Существо, некогда бывшее вором, впивалось в земляные стены, укрепляя фундамент своей новой, пугающей силой. Матрена подошла к печи. Внутри огонь ровно гудел, однако пламя сменило оттенок — теперь оно было фиолетовым с зелёными прожилками. Дом мобилизовал все свои возможности. Старуха взяла из шкафчика ступку — ей нужно было зелье, чтобы видеть скрытое. Она положила в ступку сушёную полынь, пару змеиных выползков (запасы прабабки были неисчерпаемы) и добавила немного того самого молока, что принесла Нюра. — Живое к мертвому, зрячее к слепому, — тихо бормотала она, растирая смесь пестиком. Получившуюся мазь Матрен

Пожилая женщина подошла к окну. Луна ярко светила, заливая сад серебристым светом. Однако, приглядевшись внимательнее, Матрена заметила то, чего прежде не видела. Возле калитки, на границе света и тени, стоял черный автомобиль. Фары были выключены, двигатель заглушен. В салоне кто-то сидел, наблюдая за домом. Матрена усмехнулась, обнажив редкие зубы. — Ну что ж, ждите, — прошептала она. — Один зашел и не вышел. Кто следующий рискнет? Она закрыла занавеску, отрезая себя от внешнего мира, и направилась ставить самовар. Ночь обещала быть долгой, а чай с травами был лучшим средством успокоиться после удачной «жертвы». Самовар начал тихо закипать, выпуская пар. Матрена положила в заварник щепотку зверобоя, несколько листиков мяты и сушеную ягоду, название которой знала лишь она и покойная прабабка. Чай получился крепким, темным, почти черным, пахнущим лесом и старой землей. Сделав первый глоток, старуха прислушалась. В доме царила тишина, лишь из-под пола доносилось легкое шуршание — новый

Старая бабка Матрена сидела в своем доме, который ночная тьма окутала, словно хищник, готовый напасть. Ветер проникал в трещины оконных рам, издавая зловещие звуки, напоминающие предсмертный хрип. За окном, под мерцанием луны, причудливо колыхались тени деревьев, превращая знакомый сад в мрачные заросли. Матрена, закутавшись в шаль, расположилась в старом кресле у печи, где свет от пламени играючи освещал её морщинистое лицо. Вдруг она ощутила, что что-то нарушило привычную тишину — наступило гнетущее и мертвенное молчание, которое проникло в самое нутро. В это время в прихожей послышался скрип пола. Бабка замерла. Скрип повторился снова и снова. В дом проник вор. Но Матрена чувствовала, что это был не простой грабитель — её предчувствие не обманывало. Ведь именно сегодня исполнилось сто лет со дня смерти её прабабушки, чья репутация была связана с тёмными мистическими силами. И внутренний голос говорил ей, что этот гость пришёл не за её скромной пенсией, а за чем-то куда более ценным