Владимир Плаксин

​В российском шоу-бизнесе произошло событие, которое можно сравнить с тектоническим сдвигом. Это не просто скандал, это — маркер эпохи. Никита Сергеевич Михалков, словно хирург, вскрыл нарыв, который зрел годами, и произнес то, о чем шептались на кухнях миллионы: время «телефонного права» и всемогущих связей закончилось. ​История с Людмилой Порывай, больше известной в народе как «мама Люда», — это не просто хроника неудачного возвращения. Это показательная порка, символ того, что институт репутации в России наконец-то начал работать. Давайте разберем по косточкам, почему привычная схема «погуляли и вернулись» дала сбой и почему на этот раз даже народная любовь к «Дельфину и Русалке» не смогла стать щитом. ​Тишина, в которой рушатся судьбы ​Представьте себе атмосферу в студии, наэлектризованную до предела. Обычно здесь царит шум, гам, перебивание друг друга. Но когда слово взял Никита Михалков, повисла та самая «мхатовская» пауза. Казалось, было слышно, как гудят лампы софитов. ​Режисс

Даже знаменитый Стивен Спилберг признавал, что советский «Морозко» стал для него настоящим потрясением. Американцы просто не могли поверить: как в 1964 году русские смогли снять такое зрелищное кино? Ведь тогда не существовало ни компьютерной графики, ни цифровой обработки. Это сейчас всё можно «нарисовать» на экране за пару дней. А чудеса Александра Роу – это настоящая ручная работа. Вся магия, которую мы так любим пересматривать под Новый год, создавалась живыми людьми. Но за красивой сказкой скрывались настоящие драмы, о которых зритель даже не догадывался: съемки в лютый мороз, слезы юных актрис и настоящий подвиг, который совершил «Баба-Яга» Георгий Милляр, чтобы спасти фильм от гибели. «Нефотогеничная» балерина и «большой ребенок» Роу Александр Роу был великим сказочником именно потому, что до старости сохранил в душе детскую веру в чудо. Он видел волшебство везде. Изначально фильм запускался в работу в 1963 году. Пока швеи Большого театра в авральном режиме готовили костюмы (на