Антонина Невзорова

От хутора дяди Миши почти ничего не осталось. На месте дома заросли травой булыжники, на которых стоял сруб, сад одичал – старые яблони разломились, уткнулись большими длинными корявыми ветками в землю, как столетние старики, опираясь, чтобы не упасть… Лишь банька, построенная позже дома, ещё стояла прямо, даже крыша была почти целой, отчего охотники заглядывали сюда после долгого похода по лесу, и отдыхали перед тем, как разойтись по своим деревням и домам. Потом это место облюбовали пацаны, чтобы посидеть тайком, выкурить папиросы, и поговорить о разных таинственных случаях в лесу, или на клюквенном болоте, которое было неподалёку. Но вскоре шестнадцатилетний Артём, старший из мальчишек деревни, отвадил всех от хутора, сделав там с приятелем Николаем свою «резиденцию». Они починили пол в баньке, привезя из деревни половых досок от старого заброшенного дома. Даже на окошко Артём повесил что-то вроде занавески, кусок старого тюля, взятого из дома, чтобы не летели в домик комары. - Крас

1944 год Нина Васильевна рыдала, глядя на маленького внука Коленьку, который остался без своей мамы. Буквально час назад за её дочерью приехал черный воронок. В том, что она теперь долго не увидит свою беспутную дочь Веру, женщина не сомневалась - слишком тяжким было её преступление по меркам того времени... - Нинка! Нинка! - услышала она голос своей сватьи Ирины. - Принесла, нелегкая, - горестно вздохнула Нина Васильевна и тут же раздался топот ног в сенях и отворилась с шумом дверь. - Доигралась твоя Верка? Доигралась, непутевая? Пока мой сыночек фрицев бьёт, твоя беспутная дочь крутила тут любовь с таким же бесстыжим! Бог всё видит, наказал её за такое поведение. Сидеть ей теперь лет пять, как минимум, а то и больше дадут. - Ира, ты зачем пришла? Позлорадствовать? - Вытерла слёзы хозяйка дома. - Не трудись, не надо, мне и так тяжело. Да, непутевая моя Верка, глупость сотворила, грех совершила, так теперь меня надо гнобить? - Да больно нужно! - махнула рукой Ирина Ивановна. - Кол