Сергей Бирюков

Когда человек приходит к вере, к церкви, всегда бывают искушения. Как говорится, весь мир лежит во зле, все люди находятся в лапах дьявола, и вырваться из этих лап непросто. Говорят: «В церковь меня Бог не допускает». Да Бог-то допускает, это дьявол не выпускает! Жил-был раб Божий Николай. Хороший был мужичок – простой, добрый, но хулиганистый немножко. Женщины и вино были для него смыслом жизни. За это и платить приходилось – четыре раза садился в тюрьму, и все по глупости, по хулиганке. Вышли как-то из ресторана с девушками, видит – «Волга» стоит. — Девочки, хотите прокачу вас на «Волге»? Угнал машину, покатался немного, ну и до первого поста ГАИ, конечно. Поймали и дали ему год или два. В общем, так вот по два года немножко сидел. Это его не испортило, но все же – заключенный, зэк. Однажды встретились с ним в церкви, я еще не был священником тогда. Николай прибежал весь взволнованный: — Слушай, Павел, беда у меня случилась. Все мне не в радость, вся жизнь переломалась. Ты знаешь,

Когда человек приходит к вере, к церкви, всегда бывают искушения. Как говорится, весь мир лежит во зле, все люди находятся в лапах дьявола, и вырваться из этих лап непросто. Говорят: «В церковь меня Бог не допускает». Да Бог-то допускает, это дьявол не выпускает! Жил-был раб Божий Николай. Хороший был мужичок – простой, добрый, но хулиганистый немножко. Женщины и вино были для него смыслом жизни. За это и платить приходилось – четыре раза садился в тюрьму, и все по глупости, по хулиганке. Вышли как-то из ресторана с девушками, видит – «Волга» стоит. — Девочки, хотите прокачу вас на «Волге»? Угнал машину, покатался немного, ну и до первого поста ГАИ, конечно. Поймали и дали ему год или два. В общем, так вот по два года немножко сидел. Это его не испортило, но все же – заключенный, зэк. Однажды встретились с ним в церкви, я еще не был священником тогда. Николай прибежал весь взволнованный: — Слушай, Павел, беда у меня случилась. Все мне не в радость, вся жизнь переломалась. Ты знаешь,