Флюра Гумерова

Тольятти, июнь 1993 года. Воздух в Автозаводском районе густой, пропитанный запахом разогретого асфальта, дешевого бензина и липового цвета. На парковке у гостиницы «Жигули» стоят вишневые «девятки» и черные «БМВ» — каноничный автопарк тех, кто в это десятилетие решил, что город принадлежит им. Внутри, в просторном холле, пахнет дорогим парфюмом и страхом. Около семидесяти крепких парней в кожаных куртках делят не просто сферы влияния, они делят будущее крупнейшего автогиганта страны. В какой-то момент аргументы заканчиваются, и тишину советского интерьера разрывает сухой треск автоматных очередей. Пули крошат зеркала, выбивают щепу из регистрационной стойки, за которой вжалась в пол побелевшая администраторша. Обычные постояльцы, командировочные и туристы, замерли в своих номерах, понимая: живыми из этого «праздника жизни» выйдут не все. В этот момент к парадному входу с визгом тормозов подлетает потрепанная патрульная машина. Из неё выходят четверо. Один из них — майор Дмитрий Огоро

В одиннадцать лет она нарисовала свою последнюю картину — ладонь отца, свою руку внутри и далёкую звезду Сириус. Саша Путря не успела вырасти, но оставила после себя 2300 рисунков, два сборника стихов, чертёж дороги на Луну и память, в которую до сих пор трудно поверить. Саша Путря родилась в декабре 1977 года в Полтаве, в семье, где всё буквально дышало искусством. Мама, Виктория, преподавала музыку, а отец, Евгений, был художником. В доме всегда звучала музыка, стоял запах краски и лежали книжки с репродукциями. Обычная городская квартира, где стены были обклеены не обоями, а набросками и эскизами. Когда Саше было три года, она впервые взяла в руки кисть. Отец честно попытался объяснить ей основы рисунка — линии, перспективу, тень. Саша его, конечно, слушала, но все равно всё делала по-своему. Дети всегда думают, что знают лучше, чем взрослые, вот Сашенька и творила от всей души. Она хотела не рисовать правильно — а рисовать так, как чувствует. «Когда я вырасту большой, я стану худож