Alex Mas

«Матвей!» – голос Алины вспорол вечернюю тишину, как ножницами по шелку. Не повышая тона, но с такой плотностью негодования, что у Матвея вздрогнули даже не уши, а, кажется, волоски на них. – «Твоя мать вешает на тебя долги за квартиру, в которой ты не живешь, Матвей!!! Ты вообще это осознаешь? Мы десять лет... десять лет в браке! И все это время на тебя, как снежный ком с крыши девятиэтажки, падают долги за квадратные метры, где твоей тени не было с прошлого десятилетия! Ты понимаешь абсурд?» Вот так. Не «дорогой», не «любимый». Просто «Матвей», как констатация факта его существования в эпицентре финансового цунами, устроенного родным человеком. Абсурд, да. Но какой же жизненный! Матвей медленно оторвался от экрана. Лицо его выражало знакомую смесь вины, растерянности и легкого недоумения, как у человека, которого только что обвинили в краже Луны. «Алина, ну что ты... Мама же... Она просто...» – начал он, но слова завязли где-то в районе гортани. Что он мог сказать? Что Зоя Петровна,

Представьте обычный вечер среднего супермаркета. Холодок от витрин. И Сережа с Ирой, двигаются вдоль бесконечных рядов консервированного изобилия. Сережа – парень практичный. Рука его тянется к знакомым пакетам, банкам, коробкам. Взял пасту – хорошо. Сыр – отлично. Хлеб – замечательно. Подкатил он к овощному отделу, этому царству глянца и вечной прохлады. Глаз его выхватил корзинку с помидорами. Такие… ну, вы понимаете. Идеально круглые, как бильярдные шары, одинаково красные, будто покрашенные одной кистью. Вроде сочные на вид, твердые на ощупь. Сережа, не мудрствуя лукаво, взял штук пять – для салата, для бутербродов, просто так. Положил в корзину рядом с огурцами-близнецами. И тут – тихий взрыв. «Сережа!» – голос Иры, обычно мелодичный, приобрел металлические нотки. Он обернулся. Она стояла, глядя на его «трофеи» с таким выражением лица, будто он только что предложил ей съесть ботинок. «Я не буду есть эти стеклянные помидоры! Давай лучше возьмем у бабушек на рынке настоящие!» Сережа

За окном капало. Мокрое варево из талого снега, грязи и отчаянного сибирского мая. Воздух в кухне тяжелый, сырой. Пахло холодной сыростью с балкона. Аня пила остывший чай, который не согревал. Опять отключили горячую воду. Эти тазики в ванне с кипятильником. Ничто уже не согревало в этой вечной сырости после сибирской зимы. Вроде и снег расстаял, а тепла все нет и нет... Холод... Дождь... Слякоть. Олег сидел напротив. Стучал пальцем по пластику стола. Смотрел в окно, на серую кашу двора, на лужи, отражавшие низкое, грязное небо. Тишина висела густо, как испарения от мокрого асфальта. – Знаешь, – сказал он. Голос ровный, но в нем лопнуло что-то тонкое. – Переезжаем жить в Сочи. Я устал от этой сибири. Здесь постоянно холодно. И если тепло бывает, то недолго! Аня не вздрогнула. Поставила чашку. Взгляд скользнул по стенам, купленным в ипотеку. Стены знали платежи, экономию на ремонте. – Совсем замерз и ничто не греет твою душу? – спросила она ровно. – Я устал, – сказал Олег. Глаза прилипл

Ну что друзья, а вот и продолжение рассказа с Олегом после его конфликта с тещей. Если не читали начало, то можете посмотреть здесь: Ровно пять месяцев назад Олега выгнала теща. Выгнала громко, с скандалом и конфликтом. После конфликта с тещей, как будто ледник тронулся с места и Олег начал искать работу. Выбора особого не было. Либо в курьеры идти, либо в таксисты. Второй вариант Олегу подходил больше всего, так как был стаж вождения. Таксопарк. Аренда машины — 2000 в день. Плюс бензин. Плюс штрафы (в таком большом городе много камер и соответственно штрафов). Работа была очень сильно нужна. Его девушка Аня тащила ипотеку... И Олег хотел ей помочь... После конфликта с тещей в Олеге проснулась ответственность... Да и он любил Аню, не хотел ее терять. Будильник орет так, будто ему лично Олег что-то должен. Рука нащупывает телефон — выключить, проверить заказы. Первый клиент уже есть: аэропорт. "Отлично. Только не хватало в пробку на вылет вляпаться" Но 2000 рублей каждый день за аренд

Вы знаете этих мужчин. Тех, что живут в пижамных штанах, с наушниками на голове и взглядом, устремлённым в монитор, где очередной виртуальный дракон требует спасения мира. Олегу было 27. Он не спасал реальный мир. Он даже не спасал свою девушку Аню от ипотеки и финансовых проблем. Олег постоянно сидел за компьютером и играл то в свои "Танки" то в каких то драконов, где нужно было спасать виртуальную вселенную. А что Аня? Аня тащила всё на себе: работу, квартиру, походы в магазин за пельменями для Олега, который в ответ лишь бормотал: «Ща, родная, только раунд закончу». И вот представьте сцену: кухня хрущёвки, вечно капающий кран, полупустой холодильник... и звонок в дверь. Приходит мама Ани — Людмила Петровна — с лицом, на котором написано: «Я же тебе говорила ты кого себе нашла? С него нет никакого толку!». — Аня, доченька… — вздыхает мама, разглядывая пятно от чая на столе. — Ну зачем он тебе? Ведь он даже за квартиру не платит! Сидит все в свои игрульки играет, да какую квартиру оп

Солнечные лучи пробивались сквозь занавески с выцветшими ромашками. Евгений потянулся на скрипучей дачной кровати. Лена, его жена уже хлопотала на крохотной дачной кухоньке — аромат свежезаваренного чая смешивался с запахом сосновых досок, из которых был сложен этот старый дачный домик. За окном расстилался дачный участок — шесть соток надежды и разочарований. Слева — аккуратные грядки Тамары Константиновны тещи Евгения, справа грядки Лены — эксперименты по выращиванию "всего понемножку". А между ними — картофельное поле, ставшее сегодня полем битвы. — Жень, ты когда, проснешься? — крикнула Лена. — Мама уже три раза подходила, говорит, жуки на картошке пируют! Евгений вышел на крыльцо, поправляя растянувшуюся старую рубашку. Утро было по-летнему тёплым, пчёлы деловито гудели над сиренью у забора. Но эта идиллия была обманчива... Первая встреча с врагом. Подойдя к картофельным грядкам, Женя ахнул. Каждый куст буквально кишел полосатыми захватчиками! Листья напоминали кружево — столько