Любовь Сидорова

Август . Стояла такая жара, что даже лопухи у заборов свернулись в трубочки, а пыль на просёлочной дороге лежала серая, глубокая, как зола. За околицей Глухова ржаное поле уходило к горизонту и там сливалось с маревом — казалось, край земли плавится. Кузнечики стрекотали так, что звон стоял в ушах, а с речки тянуло тиной и прохладой, которой всё равно не хватало. Саша и Витька сидели на лавке у дома Витькиной матери. Лавка была старая, из плах, и если качнуться — начинала жалобно скрипеть. Мальчишками они на этой лавке ели черешню, плевались косточками и клялись в вечной дружбе. Теперь Витька мял в пальцах повестку из военкомата — плотный листок, который прожигал карман. — Три дня, — повторил Витька, и голос его прозвучал глухо, будто из бочки. — Сборный пункт в Рязани. А оттуда — привет, Афганистан. — Он затянулся сигаретой, и дым пополз в неподвижный воздух. — Говорят там места — адские. Жара под пятьдесят. Саша сидел, ссутулившись, и глядел под ноги. Он был светловолосый, с мяг