Андрей Набойщиков

— Да тута с утра дед один раздавал щенков. Двух у него забрали, а ентот вот остался... Так дед полоумный бросил его тута же, в коробке. Малой и пищит полдня. Надоел уже! Маленький Вовка обожал собак. Ползая на коленках, он выхватывал из маминых рук мягкую игрушку – голубого щенка, и говорил: «Ав-ав!» Мама, улыбаясь, отвечала: — Вовочка, все детки говорят «мама», или «папа», а ты «ав-ав». Ну как так, а? Вовка не отвечал на это, а ползал по полу, волоча игрушку за собой и авкал. Скоро малыш подрос, пошел ножками, узнал про Деда Мороза и с интересом разбирал пакеты с подарками. Сладкое мальчишка откладывал в сторону, с большим интересом разглядывая игрушки… Прошло еще немного времени, и Вовка, получив очередной подарок, вежливо его рассыпал по дивану, потрогал каждую конфету, коробку с пожарной машиной, и сложил все обратно. — Вова, тебе не понравился подарок Деда Мороза? — мама заинтригованно смотрела на сына. — Что ты, мама, это очень хороший подарок! — воскликнул Вовка. — А почему лицо

Лариса проснулась от того, что кто-то осторожно тронул её за плечо. Открыла глаза и увидела перед собой молодого парня в форме охранника торгового центра. — Женщина, вам нельзя здесь спать, — сказал он не грубо, но твёрдо. — Вставайте, пожалуйста. Она медленно поднялась со скамейки, поправила грязный пуховик и молча пошла прочь. Ноги ныли, в животе урчало от голода. Последний раз она ела вчера утром — кусок хлеба, который выбросили возле булочной. Лариса шла по улице, не разбирая дороги, и вдруг услышала приглушённый стон. Остановилась, прислушалась. Звук доносился откуда-то из-за мусорных баков. Она подошла ближе и увидела женщину, лежащую на грязном снегу. Та была без сознания, лицо бледное, губы синие. Лариса опустилась на корточки, потрогала запястье — пульс был, но слабый и редкий. Быстро расстегнула куртку женщины, приподняла свитер и замерла. На животе было мокрое пятно крови, довольно большое. Рана. Лариса машинально нащупала в кармане своего пуховика грязную тряпку, которую и

Марина впервые услышала вой в субботу, когда возвращалась с ночной смены. Протяжный, тоскливый – от него дрожь по спине. Остановила машину у дома, прислушалась. Вой шёл откуда-то со стороны их участка. Вышла из машины – и увидела. У самого забора, там, где старая рябина растёт, сидел пёс. Небольшой, рыжеватый, худой так, что рёбра проступали. Морда задрана к небу, и воет, воет. – Эй, ты! – крикнула Марина. – Брысь отсюда! Всех перебудишь! Пёс замолчал, опустил голову. Посмотрел на неё – и в этом взгляде было что-то такое, что Марина невольно отступила. – Иди уж, – махнула рукой Марина устало. – Некогда мне. Легла спать под утро, а в голове всё этот вой крутился. – Слышала ночью собаку? – спросила утром свекровь Зинаида Фёдоровна, когда Марина вышла на кухню. – Всю ночь выла, зараза! Я уж думала, соседский Барбос, перед покойниками они так воют. – Не Барбос, – отозвалась Марина. – Бродячий какой-то. У нашего забора сидел. – Вот ещё! – всполошилась свекровь. – Гнать надо! Это ж к беде,