Галина Курносова

Снег падал так густо, что казалось, будто само небо решило укрыться белым пуховым одеялом и уснуть до весны. Тайга стояла тихая, величественная, словно застывшая в глубокой молитве. В этом бесконечном белом безмолвии, где сосны подпирали низкие облака своими мохнатыми верхушками, стояла изба. Она была старая, с потемневшими от времени венцами, но крепкая, словно вросшая в землю корнями, как и деревья вокруг неё. Из трубы поднимался ровный столбик дыма, пахнущий березой и теплом, единственный признак жизни на многие километры вокруг. На крыльце сидел человек. Митяй не любил суеты. Ему было далеко за шестьдесят, его борода напоминала тот самый снег, что лежал на еловых лапах, а глаза, глубоко посаженные и светлые, смотрели на мир с тем спокойствием, которое дается лишь тем, кто давно перестал спорить с судьбой. Он сидел и чинил старую сбрую, хотя лошади у него не было уже лет десять. Руки помнили работу, а душе нужно было занятие. Тишину нарушал лишь треск поленьев в печи, доносившийся

Конец декабря выдался в этом году невероятно суровым. Зима пришла в таежный край рано, сразу укрыв землю тяжелым, непроницаемым белым покрывалом и сковав быстрые лесные реки толстым слоем синего льда. Морозы держались уже вторую неделю, температура по ночам стремительно падала за минус тридцать градусов, превращая дыхание в густой белый пар, а снег под ногами заставляя хрустеть так громко, что