Константин Иванов-Польский

Нотариус снял очки, протёр их полой пиджака и посмотрел на меня так, будто заранее извинялся. – Прошу всех выйти, – сказал он. – Маргарита Сергеевна, вас попрошу остаться. Жанна вскинула голову. Кирилл дёрнул плечи к ушам – он всегда так делал, когда нервничал. А я сидела и крутила в пальцах брелок на связке ключей – маленький серебристый рыболовный крючок, который Геннадий Павлович подарил мне пятнадцать лет назад, после нашей первой совместной рыбалки. Тогда я поймала леща, и свёкор хлопнул себя по колену: «Рита, ты единственная женщина, которая не визжит при виде червяка. За это уважаю». Жанна встала первой. – Это возмутительно, – процедила она. Голос у неё был низкий, густой – такой голос слышно через стену. Профессиональная привычка: двадцать лет завучем в гимназии, привыкла, чтобы коридор замолкал от одного её слова. На ней было всё чёрное, но дорогое – золотая брошь на лацкане, кольца на каждом пальце. Даже траур у Жанны выглядел как деловой костюм. Кирилл поднялся следом, не гл

22 июня 1941 года, четыре утра. Павел Фитин не спал. Он уже знал, что произойдёт. Он знал минута в минуту. Именно он — молодой генерал, ещё три года назад редактировавший сельскохозяйственные брошюры, — положил на стол Сталину бумагу с точной датой и временем немецкого вторжения. Сталин не поверил. Назвал его донесения английской дезинформацией. А Фитин продолжал ждать. Понимая, что если ошибётся — карьера закончена. Если окажется прав — страна может быть не готова. Он оказался прав. Большинство знает «Семнадцать мгновений весны». Знает Штирлица и Шелленберга. Но мало кто думал о том, кому именно Штирлиц слал свои шифровки. В титрах он значился просто — «руководитель советской разведки». Это был Павел Фитин. Он родился в 1907 году в Тобольской губернии, в деревне, где половину дворов составляли Фитины, а другую — Сидоровы. Никаких признаков будущей легенды. Окончил инженерный факультет Тимирязевской академии, работал в издательстве «Сельхозгиз», ходил в театральный кружок, растил сына

Они жили так тысячи лет. И понятия не имели, что на свете вообще есть кто-то ещё. До 1978 года короваи были уверены: они — единственные люди на этой земле. Вокруг только лес, духи и небо. И вдруг из джунглей вышел нидерландский миссионер Иоганнес Фелдхёйзен. Для короваев это был не контакт с цивилизацией. Это было явление чего-то непонятного и, скорее всего, потустороннего. Примерно 3000–4000 человек. Столько их живёт сегодня в непролазных лесах провинции Южный Папуа — на западной половине острова Новая Гвинея, принадлежащей Индонезии. Места, куда вертолёт не залетает, а интернет и вовсе не слышал. И вот что интересно: эти люди давно решили главный архитектурный вопрос своего существования. Не строить на земле вообще. Дома короваев стоят на деревьях. Обычные — на высоте 8–15 метров. Самые впечатляющие — на 40–45 метрах над землёй. Это примерно высота пятнадцатиэтажного дома. Без лифта, без строительных лесов, без гвоздей и уровня. Строят они всё это каменными и костяными орудиями. Вру

Регина Николина стала живым примером того, на что способна настоящая любовь. Врачи ей твердили: «Безнадежно!», в который раз показывали результаты обследований мужа, трясли пленками рентгенов. Она устало кивала, снова шла в палату и упрямо продолжала свое - возвращала его к жизни, опровергая любые прогнозы светил медицины. Что это, если не настоящий подвиг? Не меньше, чем вынести с поля боя тяжело раненного товарища. А вместо наград и медалей - первое слово и первый шаг любимого человека, который учится говорить и ходить заново. Их роман начался в одном из фитнес-клубов Подмосковья, где Регина работала тренером, а Денис пришел позаниматься. - Я и глазом моргнуть не успела, как на пальце уже сверкало обручальное кольцо. С тех пор 10 лет мы вместе, - рассказывает Регина. Им обоим по 38 лет. Когда началась СВО, Денис сразу предупредил: мобилизуют - бегать не стану, тем более в армии служил. Позывной «Танк» ему придумала жена, безапелляционно заявив: «Тут два варианта: ты либо «Бульдозер»,

Говорят, революцию делают народные массы. Но профессиональные военные знают: массы — это шум. Операцию делают специалисты. Октябрьский переворот 1917 года вошёл в историю как триумф большевиков. Ленин, Троцкий, пламенные речи, залп «Авроры», штурм Зимнего. Красивая легенда. Почти театральная. Вот только театру нужен режиссёр. И режиссёр здесь был. Просто его имя вы в учебниках не найдёте. Задайте себе простой вопрос: как кучка революционеров без военного образования смогла провести одну из самых чистых и почти бескровных операций захвата власти в истории? За одну ночь — почтамт, телеграф, мосты, вокзалы. Всё работает, никто не сопротивляется, 200-тысячный Петроградский гарнизон стоит смирно. Это не революционный порыв. Это военная профессия. Сам Ленин в ту ночь не руководил ничем конкретным. Он объявил о совершившейся революции ещё до того, как проверил выполнение хоть одной задачи. Военно-революционный комитет под руководством Троцкого заседал и призывал. С чем и справился блестяще.