Константин Иванов-Польский

Агентство прислало мужчину. Я стояла в подъезде свекрови, смотрела на экран телефона и не верила своим глазам. «Вадим Петрович, опыт работы – фельдшер, патронажный уход, рекомендации». Мужчину. К Тамаре Дмитриевне, которая за десять лет нашего знакомства не подпустила к себе ни одного человека ближе чем на вытянутую руку. Я набрала номер агентства. – У вас точно нет женщин? – спросила я, стараясь не повышать голос. – Все заняты до конца месяца, – ответила девушка-диспетчер. – Вадим Петрович – отличный специалист, бывший фельдшер, сорок лет стажа. Попробуйте, если не подойдёт – заменим. Попробуйте. Легко сказать. Тамара Дмитриевна после перелома шейки бедра три недели провела в больнице и успела довести до слёз двух медсестёр и одного ординатора. Ординатору она сказала, что он держит шприц «как первоклассник карандаш», и с тех пор он передал её другому врачу. А теперь ей предстояло принять в свою однушку на первом этаже хрущёвки чужого мужчину, который будет помогать ей вставать, мыться

Осень в тот год выдалась безжалостной. Она не радовала глаз золотом и багрянцем, а сразу обрушилась на землю глухой, беспросветной хмарью. Тяжелые, налитые свинцом тучи низко висели над горизонтом, цепляясь рваными краями за верхушки голых сосен. Старая разбитая трасса, разрезающая лес надвое, блестела от бесконечного моросящего дождя, словно черная река из мазута. Вдоль обочин жались друг к другу почерневшие от сырости скелеты борщевика, а холодный ветер гнал по мокрому асфальту палую листву, создавая ощущение абсолютной, звенящей пустоты и неприкаянности. В этом сером, стылом мире не было места ничему живому. Лес стоял мрачной стеной, затаив дыхание, и лишь изредка тишину разрывал гул проносящихся вдалеке тяжелых фур — единственных вестников жизни в этом забытом Богом краю. Тринадцатилетний Артём сидел на крыльце старого, покосившегося деревенского дома и смотрел на эту стену дождя. Для своего возраста он выглядел слишком худым и угловатым, а его взгляд — тяжелый, настороженный, исп

Помните конец 1980-х? Чуть ли не из каждого утюга в союзных республиках тогда неслось: «Хватит кормить Москву! Уж мы-то без этого вашего русского Ивана со своими ресурсами (вином, хлопком, курортами — нужное подчеркнуть) заживем как в Швейцарии!». План казался надежным, как швейцарские часы. Казалось, стоит только отрезать пуповину, связывающую с союзным центром, как наступит экономическое чудо, успешный успех и полная демократия. Но потом наступил 1991 год. Пришел лесник, точнее, законы рыночной экономики. И внезапно выяснилось, что отмена подписки на «советский премиум» обернулась для многих не прыжком в светлое капиталистическое завтра, а жестким откатом едва ли не в каменный век. Как профессиональный историк, я далек от великодержавного злорадства. То, что произошло — это огромная трагедия. Советская экономика была не просто связана, это был единый организм. Представьте, что вы распилили человека пополам и ждете, что обе половины пойдут строить стартапы. Не пойдут. Давайте разберем