Вячеслав В

— Ты нищенка! Забирай свое барахло и проваливай! — тяжелый кожаный чемодан с диким грохотом вылетел в просторный светлый коридор. Он сильно ударился о ножку дорогой итальянской банкетки и чудом не раскрылся. Вероника стояла у входной двери. От сильного нервного напряжения и усталости у нее мелко дрожали руки. Последние пять лет ее законного брака превратились в один бесконечный марафон унижений. Муж каждый божий день с огромным удовольствием напоминал ей, кто в этом доме главный добытчик и хозяин жизни. — Денис, ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь? — Вероника посмотрела в его красное от неконтролируемого гнева лицо. Она говорила тихо, изо всех сил стараясь сохранить остатки своего женского достоинства. — Я избавляюсь от лишнего балласта! — зло процедил муж. Он подошел к огромному зеркалу в прихожей и стал брезгливо поправлять дорогой шелковый галстук. — Я успешный, уважаемый в городе человек. У меня сегодня важнейшая встреча с главным учредителем холдинга. От этого человека зависит

Серебряная чайная ложечка с тихим звоном опустилась на фарфоровое блюдце. Этот звук показался мне оглушительным в повисшей над кухней тишине. Я сидела, вцепившись пальцами в край столешницы, и чувствовала, как по спине стекает липкая, ледяная капля пота. Моя свекровь, Маргарита Павловна, аккуратно промокнула губы льняной салфеткой, поправила на шее массивное колье (купленное, к слову, на распродаже китайских подделок) и посмотрела на меня взглядом, которым обычно одаривают надоедливых насекомых. Перед нами лежал список гостей на предстоящий юбилей моего мужа. Роскошные пригласительные, напечатанные на плотной дизайнерской бумаге с золотым тиснением. Тридцать пять человек. Московская «элита», как любил называть этих людей мой супруг. Имена моих родителей, Ивана и Марии, были вычеркнуты жирным красным маркером. — Алина, деточка, давай смотреть правде в глаза, — голос свекрови сочился сладким ядом. — Твои родители — деревенская голытьба. Прекрасные, добрые люди, я уверена! Но им абсолютн