Галина Яблокова

— Спи, Тимоша, спи, — прошептала старушка, поглаживая кота по свалявшейся за ухом шерсти. — Слышишь, как вьюга воет? Словно волчица, у которой щенков отняли. Злится зима, не хочет уходить, все свои права качает. А мы с тобой в тепле, нам ее злоба нипочем. Лишь бы дров хватило до весны, а там, глядишь, и солнышко пригреет. — Мур-р, — отозвался кот, не открывая глаз, соглашаясь с хозяйкой во всем, лишь бы рука ее не останавливалась. Зима в тот год действительно выдалась лютая, снежная, тяжелая, словно небо решило укрыть землю пуховым одеялом в несколько слоев, чтобы та поспала подольше, не просыпаясь от мирских тревог и суеты. В деревне Сосновка, затерянной среди бескрайних таежных лесов, где вековые сосны подпирали низкие свинцовые облака своими мохнатыми шапками, жизнь текла медленно, тягуче, как засахарившийся густой мед с деревянной ложки. Дома здесь стояли редко, потемневшие от времени и невзгод, с резными наличниками, которые когда-то были яркими, лазурными да изумрудными, а тепер