Рица Недосекова

В Подмосковье под Ногинском открыли памятник бойцам, погибшим на СВО. Скульптура называется "Не сдаюсь". В правой руке - граната, в левой - кольцо. Задумка потрясающая и исполнение сильное. Над головою воина стихи. В двух первых строчках должны быть тире. «Вы – вечная гордость. Вы – вечное пламя». И не надо писать, что это придирки. Это не придирки. Это памятник русским воинам, писать надо по-русски. У нас грамотные люди вообще перевелись на Руси? После фразы «Вечная память павшим за Отечество» вовсе не обязательно многоточие. Это выражение есть на сотнях памятников, в том числе советского периода, никакие точки там не насыпают, как просо. У нас вообще везде, где надо и не надо, клепают многоточия или по три восклицательных знака. И вот – работа. Отличная! Удивительная. Но. В Ногинске есть хоть один учитель русского языка, которому дали бы прочитать эту надпись, прежде чем установить?

Когда нож режет не ткань, а тишину Там воняет. В палатке, я имею в виду. Спертый воздух, запах мокрых шерстяных носков, дешевого табака «Прима» и девяти немытых тел. Снаружи минус тридцать, ветер не просто воет — он бьет в брезент, как пьяный сосед в дверь. У кого-то затекли ноги, кто-то храпит. И вдруг — звук, от которого сводит зубы. Нож вспарывает брезент. Ткань лопается с треском, как сухая кожа. Кто-то режет её изнутри, длинными, истеричными движениями, сбивая ногти в кровь.. Девять человек выбираются наружу. Полураздетые. Без обуви. В ночь, которая убьёт их всех. Что могло заставить опытных туристов предпочесть нож молнии? Что было страшнее мороза? Папка с делом воняет плесенью и старым канцелярским клеем. Бумага пожелтела, крошится по краям, шрифт пишущей машинки местами выцвел, «е» и «о» забиты чернилами. Читаешь официальное заключение: «стихийная сила...». У меня от этой фразы начинает ныть висок. Формулировка гладкая, как надгробная плита, и такая же тяжелая. Словно писали не