Валентина Кравец

Аэропорт Домодедово гудел как встревоженный улей. Тысячи пассажиров толпились у табло, вглядывались в строчки рейсов, надеясь увидеть заветное «посадка». Но табло было безжалостно: красным горели отметки «отменён», «задержан», «отменён». Москву накрыл циклон такой силы, что авиационные службы разводили руками: летать нельзя. Андрей Викторович Лихачёв стоял у стойки регистрации и сжимал в руке билет на рейс Москва – Казань. Он должен был лететь на срочную консультацию в краевую больницу, где ждал пациент – десятилетний мальчик с редким пороком сердца. Операцию назначили на завтрашнее утро, и Андрей Викторович, один из лучших кардиохирургов страны, обещал быть. Его слово значило много – для него обещание было законом. — Извините, — сказала девушка за стойкой, глядя на монитор. — Ваш рейс отменён. Все вылеты в Казань отменены до улучшения погоды. Когда это будет – неизвестно, синоптики говорят, минимум двое суток. — Двое суток? — переспросил Андрей Викторович. — Но мне нужно быть там

Село Олом не просто засыпало — оно тонуло. Тонуло в зелёной гуще тайги, в болотных испарениях лета, в абсолютной, всепоглощающей тишине. Три дома, восемь жителей, почти все — старики. Дорог нет. Связи — тоже. Это был остров, забытый временем, где дни текли медленно, как смола по коре лиственницы. Карине было три года и восемь месяцев. Её мир был маленьким и тёплым: запах оладьев, которые пекла прабабушка, шершавые руки мамы Талины и мягкий, тёплый бок щенка по кличке Кырачаан — «Малыш» на якутском. 29 июля 2014 года этот мир рухнул в одно мгновение. Утром мама ушла на покос. Прабабушка, уставшая, прилегла отдохнуть, уверенная, что девочка играет во дворе. А Карина, увидев, как уезжает отец (он жил отдельно и лишь навещал), побежала за ним. Потом, не догнав, решила пойти к маме на покос. Щенок весело скакал рядом. Они углубились в лес, играя, и незаметно пропали в зелёном лабиринте. Три дня взрослые думали, что Карина с кем-то из них. Три дня в доме царило спокойное, трагическое за