Нина Волошина

Читаем современниц, родня. Динара Керимова: *** Зажмуришься – схоронишь всю тоску- зазубрину, цепляющую душу, Она прозрачный шелковый лоскут, Пришитый к телу строчками наружу, Но издали невидимыми столь, Что человек – единственно фартовый, И тянется единственности вдоль Святое Воскресение Христово – Заутреня, пасхальные часы, Воскресная большая литургия, Зажмуришься – и вот он, Божий сын, Разжмуришься – мужицкая Россия, Крепка она, как вера во Христа, В победу над вражиной на подходе, Как пир после Великого поста, Свет Благодатный, что всегодно сходит На землю, распечатывая край, Едва воскресший к югу на границе, Живи и – только после – умирай, Когда я брошу о тебе молиться...

Дмитрий Филиппов, участник СВО: *** Если я не вернусь, обещай сохранить это утро, Этот солнечный луч, этот трепетный запах весны, Этот поздний апрельский снежок, что ложится как пудра И приносит с собою такие прохладные сны. . Если я не вернусь, обещай что проплачешь недолго, Ведь в конечном итоге мы все улетаем за край. Обещай, что увидишь как плещется русская Волга, Как алеет закат над водой - обещай, обещай! . Я останусь в траве, в этом ветре и запахе сосен, В этих строчках, в которых срастаются боль и покой, В этой нежности мира... Мы Бога об этом попросим! Я останусь, мой ангел, навеки останусь с тобой! /// Амир Сабиров, участник СВО: *** Сухая нежность, замшевая нежность, терпение, усталости стряпня, окраины безвылазная серость выплёскивает солнце за края; . себе не верю — тащит и корёжит, знобит при каждом вздохе и дерёт душа, которой место только в прошлом: за тентом оцинкованный восход. . В борту так тесно — сядем штабелями и курим, в каску скидывая дым, и грязными трясёмся го