Елена Горшкова

В Ижме сентябрьское утро 2010 года выдалось туманным. Сергей Михайлович Сотников шел по взлетной полосе, и под его сапогами хрустел мелкий гравий. Аэропорт официально закрыли еще семь лет назад, в 2003-м. Для государства это место стало «объектом, выведенным из эксплуатации». Для местных — пустырем. Но для Сотникова полоса оставалась живым организмом. Он наклонился и выдернул дерзкий росток ивы, пробившийся сквозь стык бетонных плит. — Ишь ты, за лето как вымахала, — проворчал он, отбрасывая ветку в сторону. Каждый день, год за годом, Сотников выходил на этот бетон. Зачем? Ему не платили за это ни копейки. Начальнику вертолетной площадки полагалось следить лишь за небольшим квадратом для винтокрылых машин. Но Сергей Михайлович продолжал чистить все 1300 метров полосы. Он убирал арматуру, выносил битые бутылки, которые оставляла здесь молодежь, и, самое главное, не давал тайге сожрать бетон. — Михалыч, брось ты это! — смеялись мужики в селе. — Самолеты сюда больше не прилетят, только ди