Валентина Шарипова(Кузьмичева)

Со слезами на глазах, сидела Лидия за столом. Как здесь не плакать? Дочь четыре месяца назад замуж вышла. Столько денег на свадьбу истратили, до сих пор не рассчитались, и зять, вроде, парень неплохой. И вот, заявление на развод подали: «Что, что им не хватает? И всё моя Инка. Жить она на частной не хочет и с родителями, тоже не хочет. Муж мало зарабатывает, а сама совсем не работает. Думает, если институт окончила, её сразу на высокую должность возьмут и деньги большие платить будут. Мы с её отцом тоже так начинали, и на частной больше года жили, а ей сейчас всё подавай и сразу». Раздался стук в дверь. Глянула в глазок, соседка-подруга. Та вошла с пачкой печенья в руках, верный признак, поговорить пришла. - Привет, Лида! - Привет, Жанна! - Наши сегодня на рыбалке, - сунула печенье. - Пошли чай попьём, поговорим. - Пошли. Подруга, едва села за стол, сразу преступила к разговору: - Что, твоя молодёжь разводится? - Разводятся. - А что твоя Инка говорит? - Ей надо сразу и квартиру, и чт

Юля сидела, отвернувшись лицом к темному, непроницаемому окну вагона пригородной электрички, и тихо плакала. Слезы, тяжелые и горячие, медленно скатывались по ее бледным щекам и бесшумно впитывались в пушистый голубой ворс вязаной шапочки маленькой девочки, которая мирно спала, свернувшись калачиком на ее коленях. В тусклом, желтоватом свете плафонов, раскачивавшихся в такт стуку колес, ее лицо, застывшее в отрешенной скорби, казалось невероятно усталым и лишенным возраста. Возможно, она сама не отдавала себе отчета в том, что плачет. В этой ее абсолютной погруженности в себя, в эту каменную неподвижность была заключена такая бездонная боль, такая безысходная тоска, что у Василия Андреевича где-то глубоко внутри, в самом сердце, тяжело и ноюще сжалось. И странное, почти мистическое ощущение охватило его — нет, это была не догадка, а твердая уверенность, что он знает эту незнакомку, что на левой, ближе к виску, щеке, под самым глазом, у нее должна быть крошечная родинка, по форме напоми