Вера Гаранина

Меня всегда настораживали люди, которые говорят слишком спокойно о конце света. Не пророки, не истерики, не те, кто машет руками и пугает апокалипсисом ради лайков. А те, кто открывает папку, кладёт на стол расчёты — и без нажима объясняет, почему после определённого шага всё закончится. Не фигурально. Физически. Весна 1985 года. Холодная война ещё не оттаяла, кнопки ещё под колпаками, генералы — с прямыми спинами, а слово «ядерный» звучит почти буднично. И вот в испанской Кордове, не на военной базе, не в бункере, а на научной конференции, выходит к микрофону советский физик. Никаких спецэффектов. Очки, сдержанная речь, сухие формулы. И фраза, от которой у зала буквально перехватывает дыхание: если начнётся ядерная война, выжившие будут завидовать мёртвым. Не как метафора. Как вывод. Люди встают. Аплодируют. Кто-то вытирает глаза. Это не восторг и не культ личности — это момент, когда становится страшно по-настоящему. Потому что перед тобой не политик и не активист. Перед тобой челов