Владимир Копылов

Представьте себе комнату, пропитанную запахом застарелого табака, лекарств и животного, липкого ужаса. Это Ближняя дача, начало марта 1953 года. На диване лежит человек, чье имя десятилетиями заставляло вздрагивать шестую часть суши. Он умирает. А вокруг него, в соседних комнатах и коридорах, мечутся те, кто вчера ловил каждый его вздох. Думаете, они скорбят? Бросьте. Они в панике. И паника эта особого рода — не от потери любимого вождя, а от осознания того, что они остались в горящем доме без пожарной лестницы. Никто из них не знает, что делать дальше. Инструкции нет. Завещания нет. В сейфе пусто. Это, пожалуй, самый злой парадокс той эпохи: человек, построивший, казалось бы, монолитную, стальную вертикаль власти, оставил после себя абсолютную пустоту. Политический вакуум, который мог втянуть в себя и размолоть всю страну. Мои студенты часто спрашивают, почему так вышло. Почему, черт возьми, Иосиф Виссарионович, этот мастер планирования, не подготовил преемника? Ведь это кажется логич