Татьяна Раева

Ветер ударил в окно так, что рама застонала. Я вздрогнула и отложила книгу. Третий час метель не утихала – наоборот, с каждой минутой набирала силу, точно злилась на что-то. Дом стоял крайним – за ним только поле и трасса. В посёлке Берёзовка одиннадцать жилых домов, два заколоченных и один ФАП, на котором я работала фельдшером уже двадцать лет. Ближайшая больница – в райцентре, двадцать километров по трассе. Зимой, в такую метель, могло быть и все сорок. Кузьма, рыжий кот, спал на батарее, свернувшись плотным кольцом. Ему было всё равно. А мне – нет. Я не любила зимние ночи. Не любила с января две тысячи восемнадцатого, когда Гена погиб на трассе. Восемь лет прошло. Я привыкла жить одна, привыкла к пустому дому, привыкла разговаривать с котом, ставить одну тарелку, спать на своей половине кровати. Но январские метели каждый раз возвращали меня в ту ночь. Каждый раз. Мне было ближе к пятидесяти. Сорок семь – возраст, когда уже не ждёшь перемен. Работа, дом, Кузьма. Утром – приём на ФАП