«Один раненый шел восемь часов с оторванной рукой»
Удивила в жителях Курска способность к самоорганизации — администратор моей гостиницы в свои выходные дни волонтерит, в самом начале боевых действий на собственной машине делала по несколько рейсов в обстреливаемые села, вывозила земляков.
Милая Анечка из лобби-бара после работы плетет маскировочные сети на машины военных и «кикиморы» (накидки-невидимки) для снайперов, знакомая беженка, получившая ранение, возвращается в свой пункт временного размещения (ПВР) к полуночи — потому что сама помогает на пункте раздачи гуманитарки, фермер покупает военным дроны, а местные Кулибины ремонтируют «раненые» машины бойцам. И никто их это делать не за
«Один раненый шел восемь часов с оторванной рукой»
Удивила в жителях Курска способность к самоорганизации — администратор моей гостиницы в свои выходные дни волонтерит, в самом начале боевых действий на собственной машине делала по несколько рейсов в обстреливаемые села, вывозила земляков.
Милая Анечка из лобби-бара после работы плетет маскировочные сети на машины военных и «кикиморы» (накидки-невидимки) для снайперов, знакомая беженка, получившая ранение, возвращается в свой пункт временного размещения (ПВР) к полуночи — потому что сама помогает на пункте раздачи гуманитарки, фермер покупает военным дроны, а местные Кулибины ремонтируют «раненые» машины бойцам. И никто их это делать не за