света худолей

В тот вторник я вернулась с похорон тёти Веры. Единственного человека, который меня по-настоящему любил. Мать умерла, когда я училась на втором курсе, отца я никогда не знала. Тётя Вера забрала меня к себе, хотя у самой была однокомнатная квартира и маленькая пенсия. Она говорила: «Наденька, ты моя кровиночка, вдвоём не пропадём». И мы не пропадали. Я закончила институт, вышла замуж, а тётя Вера болела последние два года. Я ездила к ней каждые выходные, возила продукты, лекарства, делала уборку. Денис, мой муж, эти поездки не одобрял. «Опять к своей бабке? – кривился он. – Сидела бы дома, выходные семье посвящать надо». Но я ездила. И сейчас, стоя в пустой квартире, которую тётя Вера завещала мне, я понимала: эти поездки были последним, что я могла для неё сделать. Я сидела на кухне, пила холодный чай и смотрела в одну точку. На столе лежали документы на квартиру – старый фонд, но с хорошим ремонтом. Тётя Вера сделала его пять лет назад, когда ещё могла ходить. Сама выбирала обои, с