Дилшод Худайбердиев

25 июля 1980 года остановилось сердце Владимира Высоцкого. В московской квартире на Малой Грузинской, в полпятого дня. Ему был всего 42 год. В официальных бумагах написали: «острая сердечно-сосудистая недостаточность». А вот подробности того, что происходило на самом деле, Марина Влади узнавала по крупицам — годами. 23 июля Высоцкий еле добрался домой после концерта в Бутово. Врачи «Скорой» приехали — давление то 180, то 90, пульс скачет, печень большая (потом это попало в медкарту, которую опубликовали в девяностом). Главный нарколог Минздрава СССР Анатолий Портнов уже в девяностых признавался журналистам: последние месяцы у Высоцкого была тяжелейшая история с сердцем, связанная с общей интоксикацией организма. Профессор Чучалин, который изучал медкарту поэта, писал потом: «Состояние его сердца было как у человека гораздо старше». Когда Марина приехала в Москву 24 июля, Володя был бледный, слабый, но всё равно шутил, строил планы. Врачи её успокаивали: мол, под контролем всё. А медс