Наталия Дубовицкая

Сын спросил это за ужином. Буднично, между ложкой супа и кусочком хлеба. — Пап, а дядя Слава — это кто? Я поднял голову. Марина стояла у плиты спиной ко мне. Спина не шевельнулась. Но я видел, как напряглись лопатки. — Он маме звонил, — продолжил Артём. — Она убрала звук и вышла на балкон. Долго там стояла. Девять лет сыну. Говорит что видит. Не понимает что рассказывает. — Это с работы, наверное, — сказала Марина. Спокойно. Не оборачиваясь. — Ешь, Тёма. Артём кивнул и взял хлеб. Тема закрыта. Я посмотрел на её спину. Потом на сына. Потом снова на неё. Два года. Два года я убеждал себя, что параноит. Был номер, сохранённый как «Света из бухгалтерии». Я видел его однажды — случайно, когда Марина попросила позвонить с моего телефона, потому что её сел. Нашёл её контакт. Увидел этот. Спросил — кто. Она ответила не моргнув: коллега, они иногда болтают. Я поверил. Потом был вечер в ноябре, когда она пришла поздно и пахла незнакомыми духами. Я спросил. Она сказала — Катя с работы, день рожд