Вера Гарелина

Пожалуй, не было для беспризорных собак дачного посёлка большей радости, чем появление Мирона. По дороге, ведущей к единственному магазину, он шагал медленно, покачиваясь, закутанный в старые грязные одежды и заросший немытыми, давно нестрижеными волосами. Мирон шёл, шаркая, как старик, и что-то тихо бормоча во всклокоченную бороду. Редкие прохожие зажимали носы и обходили его стороной, зато собаки, учуяв разносящееся от Мирона знакомое амбре, спешили к нему со всех сторон. Они выбирались из-под старых прогнивших крылечек заброшенных домов, вылезали из нор, выкопанных в корнях деревьев, протискивались сквозь щели в заборе, отделяющем лесные заросли от посёлка. Старые, молодые, здоровые, хромые, с проплешинами на боках, собаки выстраивались за Мироном, позабыв на это время о взаимных распрях и лишь беззлобно щерясь на особо наглых и нетерпеливых. К магазину Мирон подходил в сопровождении десятка полутора собак, и все они чинно рассаживались вдоль облупленной стены, ожидая пока тот сдела

Он уже сидел в купе, когда я вошла. Смотрел в окно – чёрный прямоугольник с белыми искрами, снег бился в стекло. Не обернулся. Я положила сумку на верхнюю полку, села напротив. Поезд тронулся. Вагон качнулся, набирая ход. За окном поплыли огни Ладожского вокзала, потом пригороды – серые дома, жёлтые квадраты окон. Потом всё исчезло в темноте. Я тоже смотрела в окно, хотя там было нечего ловить – только своё отражение в стекле. Женщина сорока двух лет, которая едет хоронить отца. Пятнадцать лет мы не разговаривали, и теперь разговаривать уже не с кем. Отец умер на прошлой неделе. Двоюродная сестра Люда позвонила в тот же день, утром. Голос был сухой, деловой – она никогда не любила сантименты. «Геннадий Кузьмич скончался. Ночью. Сердце. Похороны в пятницу. Ты приедешь?» Я сказала – приеду. Положила трубку и долго стояла посреди прихожей, глядя на своё пальто на вешалке. Чёрное. Подойдёт для похорон. И вот я здесь. В поезде, который идёт почти сутки. Петербург – Мурманск. Можно было бы

- Дяденька, вы поможете ей? – со слезами на глазах спросили мальчишки. – Она неместная, её кто-то специально сюда привез. Но ведь жалко, если погибнет… «Еще как жалко…» - согласился с ними Михаил. Некоторое время он думал, как лучше ему поступить, а потом быстрым шагом направился в сторону бревенчатого моста. ***** Михаил сидел на диване и вот уже почти полчаса не сводил глаз с телевизора. Он не искал специально, что посмотреть сегодня вечером, просто взял в руки пульт, нажал на кнопку и попал на какой-то художественный фильм. Про одинокого мужчину и его любимую собаку. Причем попал он где-то на середину фильма. Поэтому, что там было вначале, Михаил не знал. Но сюжет сразу увлек его. Простой такой сюжет, жизненный. И местами очень трогательный. Несколько раз, внимательно наблюдая за происходящим на экране, у Михаила наворачивались слёзы на глазах. И каждый раз он нервно осматривался по сторонам, боясь, что его кто-то может увидеть в таком состоянии (где это видано, чтобы мужчины пла