Алла Булычева

Это был обычный вторник. Ну как обычный — если считать обычным три капельницы, два укола в попу, одного кота, который не позволял себя трогать, но очень хотел жить, и одну собаку, которая «ничего не ест, а так весёлая». К шести вечера я выглядел как человек, на которого кто-то вылил ведро усталости, ещё и тапки забрал. И вот уже собираюсь допить остывший кофе — да, я тот самый сумасшедший, кто пьёт его из миски для собак, потому что чашку украли кошки из стационара, — как заходит она. Женщина. Лет под сорок, в поношенной джинсовке, с запылённой кожаной сумкой через плечо и выражением лица «я выдержу всё, но не дай Бог, он болен». А на поводке — пёс. Небольшой, рыжий, какой-то… ободранный жизнью, но с глазами как у старого моряка — много видел, всё понял, но всё ещё верит в хорошее. — Добрый вечер, — говорю, и уже чувствую: будет что-то важное. — Он вчера весь день не ел. Даже курицу. И дышит… как-то странно. Я подумала, что лучше сразу к врачу, — говорит она, и в голосе у неё страх, з