Наталья Абрамова

Вы когда-нибудь пробовали читать летописи вслух? «Понеже», «ибо», «токмо»… Иногда кажется, что это язык из другой вселенной. Я тоже так считал. Пока не заглушил мотор джипа в Русском Устье - крошечном поселке на краю Якутии, у самого Ледовитого океана. Я вышел из машины, поздоровался с рыбаком и… завис. Я понимал отдельные слова, но общий смысл ускользал. Ощущение было фантастическое: будто передо мной стоит не современник в пуховике, а новгородец времен Ивана Грозного, который каким-то чудом оказался в XXI веке. Про само Русское Устье, тяжелую дорогу и суровый быт я уже рассказывал. Если интересно, как вообще выглядит жизнь в этом месте, как сюда добираются и почему дорога отсекает случайных людей - я подробно рассказал об этом в отдельной истории. А сегодня - только про язык. Потому что именно он оказался самой удивительной находкой в этой экспедиции. «Замороженная» речь История звучит невероятно. Около четырехсот лет назад группа казаков и поморов ушла далеко на Север. Они д

Между фронтом и тылом сложился глубокий разрыв. Из-за этого мы воюем уже пятый год. Взгляд из окопа вызвал большой отклик у народа. В конце января "Новороссия" опубликовала нелицеприятные размышления об СВО известного екатеринбуржского политтехнолога Платона Маматова. На свои жесткие выводы Маматов имеет полное право: он делал их не в уютном кабинете, а на передовой. Три года назад благополучный и высокооплачиваемый "специалист по выборам" ушел на фронт добровольцем. Сегодня Маматов – командир расчета ударных дронов отряда "Ирландцы" и за свою боевую работу награжден орденом Мужества. Вот почему мы так долго воюем. Состав военных сильно изменился. А что с мобилизацией? Маматов отметил много тревожных моментов в проведении СВО и главное – в ее восприятии гражданским обществом. Маматов с горечью констатировал глубокий разрыв между фронтом и тылом. По его наблюдениям, несмотря на постоянное присутствие темы в новостях, для большинства граждан война стала далекой абстракцией: Спецоперация