Тамара Студеникина

— Ну что, Савелий, опять ты, бирюк старый, в глушь свою забрался, что и трактором не доедешь? — голос почтальона Митрича, обычно скрипучий и ворчливый, сейчас тонул в меховом воротнике тулупа. — В деревне праздник, Масленица, бабы блинов напекли, а ты всё с волками переглядываешься? Савелий Макарыч, стоя на крыльце и щурясь от яркого мартовского солнца, лишь усмехнулся в густую, припорошенную инеем бороду. — Праздники, Митрич, они для тех, у кого душа покоя просит в веселье. А мне и тут, с соснами, неплохо. Ты почту давай, да не бузи. Чай, не на блины ехал, а по службе. — По службе... — проворчал Митрич, выуживая из огромной сумки стопку газет и пару квитанций. — Скучный ты человек, Макарыч. Одичал совсем. Смотри, заговоришь скоро на зверином. — Может, оно и к лучшему, — тихо ответил егерь, принимая газеты. — Звери, они, Митрич, порой честнее людей будут. Они зря не болтают. Митрич лишь махнул рукой, завел свой тарахтящий мотоцикл с коляской и, подняв облако снежной пыли, скрылся за

К сожалению на любой войне погибают совершенно непричастные к ней люди. Будь то взрослые мужчины, женщины, старики или даже дети. Летящие в разные стороны пули и снаряды уже плохо разбирают в кого им стоит попадать, а в кого нет. Советская армия в Афганистане официально оказывала "интернациональную братскую помощь народу Афганистана". Но на самом деле в стране шла самая настоящая партизанская война. Как пел в своей песне Владимир Мазур: Мы столько там деревьев насажали, Вещало телевидение с Кремля. А вы с большой трибуны заверяли О помощи афганской стороне... В гробу мы вашу помощь увидали На этой необъявленной войне (В. Мазур. "Товарищ Брежнев) И все же даже бывшие враги сегодня признают, что советские воины были храбрыми и честными воинами. Вот встает русский солдат во весь рост, идет прямо на тебя и стреляет в упор. Вот это воин! И добрые, доверчивые…(Источник: РуБалтик. Директора Дома афганской печати Зия Бумии) Но как уже было сказано выше, пуля выпущенная из ствола уже не выбир

— Пятый, я База. Пятый, ответь! Игнат, черт бы тебя побрал, ты слышишь меня? — Рация хрипела, пробиваясь сквозь статические помехи, голос начальника опергруппы Сомова звучал тревожно и раздраженно. Игнат Ильич неспешно допил густой, почти черный чай из жестяной кружки, вытер усы тыльной стороной ладони и только потом нажал тангенту старой стационарной радиостанции. — Слышу тебя, База. Чего шумишь, Николай? У меня тут тишина, благодать. Кедровки и те молчат. — Какая к лешему благодать?! — взорвался динамик. — Ты сводку видел? На нас циклон идет, да такой, какого лет десять не было. МЧС штормовое предупреждение передало. Температура упадет до минус сорока пяти, ветер шквалистый. Сиди в зимовье, нос не высовывай! Слышишь, Ильич? Дрова есть? — Дров на две зимы хватит, — усмехнулся старик, глядя в окно, где мороз уже рисовал причудливые папоротники на стекле. — Не кипятись. Я только до Змеиного ручья сбегаю, ловушки проверю. Там аккумуляторы, поди, совсем сдохли. Жалко кадры терять. Лютый