Елена Зудакова

Катя приехала в квартиру бабушки с одной мыслью: продать это убогое "родовое гнездо" как можно скорее. Риелтор уже ждал звонка. Девушка с отвращением смотрела на старые обои и штопанные шторы. Всю жизнь она ненавидела эту нищету, этот запах старости и вечную экономию ее бабушки, Зои Петровны. "Наконец-то я свободна", — думала Катя, не подозревая, что через час она будет сидеть на этом скрипучем полу и плакать. В этой квартире время не просто остановилось — оно засахарилось, превратившись в липкую серую субстанцию, которая тянулась за пальцами. Катя стояла в прихожей, не снимая кроссовок. Ей казалось, что если она разуется, то пол тотчас схватит её за щиколотки. Этот вечный, натертый мастикой паркет, положенный еще при Хрущеве, и уже больше никогда не отпустит. Зоя Петровна ушла тихо, в три часа ночи, не потревожив ни соседей, ни вселенную. В этом была вся она. Даже смерть должна быть экономной, незаметной и не создавать лишнего шума. Она не оставила после себя долгов, но оставила нечто