Лидия Маркина

Лера вошла в комнату свекрови с чистым бельём на руках. Анна Ивановна лежала на диване в гостиной, куда её перенёс муж Леры Кирилл утром. Старушка болела уже третий месяц, после инсульта почти не вставала, говорила с трудом. — Анна Ивановна, я сейчас постель поменяю, хорошо? — спросила Лера, хотя ответа не ждала. Из гостиной донеслось невнятное бормотание. Лера вздохнула. Ухаживать за свекровью

В этой квартире пахло нищетой и одиночеством. Пока там не поселился человек с помойки. Родные дети не приезжали к ней десять лет. А он появился через час после того, как она упала и собралась умирать... Нотариус проводила его до двери. — Вам нужно собрать документы, — сказала она. — Свидетельство о смерти, правоустанавливающие документы на квартиру, ваш паспорт. Если будут вопросы — звоните. Палыч стоял в коридоре, сжимая в руке конверт с письмом. Листок бумаги жег пальцы даже сквозь плотную бумагу. — Она правда… — голос его сорвался. — Правда всё это мне оставила? — Да, — нотариус смотрела на него спокойно, без жалости. — Квартиру и денежные средства на счетах. Четыре миллиона триста тысяч рублей. — Четыре… — он не договорил. — Это были ее накопления. Она копила всю жизнь. Кажется, для вас. Палыч молчал. Смотрел в пол. — Вы знали? — спросил он. — Знали, что она мне оставит? — Знала, — ответила нотариус. — Она приходила полгода назад. Сказала: «У меня есть человек, он меня спас. Я хочу

– А котлеты где? Я же видел, ты вчера целую сковородку нажарила, – голос звучал обиженно и даже с некоторой претензией. Галина Петровна замерла в дверях кухни, не успев даже снять тяжелое пальто. Пакеты, врезавшиеся в пальцы, гулко стукнули об пол. За столом, вольготно откинувшись на спинку стула и ковыряя вилкой в пустой тарелке, сидел ее зять, Игорь. Он выглядел свежим, выспавшимся и совершенно не обеспокоенным тем фактом, что на часах было семь вечера, а теща только что вернулась с двенадцатичасовой смены. – Игорь, эти котлеты я готовила на два дня, – медленно, стараясь гасить поднимающееся внутри раздражение, произнесла Галина Петровна. – Нам всем. Мне на обед, Лене на работу и тебе. – Ну так я проголодался, – пожал плечами зять, отламывая кусок хлеба. – Организм требует белков. Я же в поиске, Галина Петровна, умственная деятельность сжигает калорий больше, чем физическая. Вы бы лучше чаю поставили, а то Лена задерживается, а у меня режим. Галина молча развернулась и вышла в коридо

– А платье-то я уже присмотрела, Борь, красивое, темно-синее, в пол. И скрывает все, что нужно, и выглядит благородно. Все-таки племянница единственная замуж выходит, нельзя в грязь лицом ударить. Галина Николаевна разгладила несуществующую складку на скатерти и вопросительно посмотрела на мужа. Борис Петрович, мужчина основательный и немногословный, только хмыкнул, не отрываясь от починки электрического чайника. Он всегда так реагировал на женины хлопоты – с легким, добродушным скепсисом, но в итоге всегда поддерживал. – Ты бы, Галя, не торопилась с платьем, – пробасил он, наконец отложив отвертку. – Приглашения-то официального еще не было. Мало ли, что они там надумают. Молодежь сейчас ветреная, сегодня одно, завтра другое. Может, вообще распишутся в джинсах и улетят на этот... как его... Бали. – Ну что ты такое говоришь! – всплеснула руками Галина. – Какой Бали? Люда мне еще месяц назад все уши прожужжала, какой ресторан они заказали. «Золотой фазан»! Там же цены – космос. Говорит,

Когда нотариус зачитал завещание тети Лиды, я не сразу поняла, что произошло. Трехкомнатная квартира в районе Сокольников, сорок восемь квадратных метров старого фонда с высокими потолками и видом на парк — все это теперь мое. — Вы уверены? — переспросила я, чувствуя, как дрожат руки. — Может, там еще кто-то указан? — Только вы, Марина Сергеевна, — нотариус поправила очки и придвинула мне

Спасла от детдома. Через 25 лет он стал её директором 25 лет назад она сказала: «Всё будет хорошо». Теперь он сказал ей то же самое Новый директор молчал месяц. А потом достал старую тетрадь Я увидела его на педсовете в конце сентября. Новый директор – молодой, за тридцать, в тёмном пиджаке. Говорил коротко, по делу. Голос низкий, с хрипотцой на согласных. Походка бесшумная, словно привык не привлекать внимания. Зоя Павловна шепнула мне: – Холин Дмитрий Андреевич. Из области прислали. Месяц как назначен. Я кивнула. Смотрела на него и не могла понять – что-то знакомое в лице. Что-то, чего быть не должно. Может, просто похож на кого-то из бывших учеников. За тридцать лет в школе через мои руки прошли сотни детей. – Строгий, – добавила Зоя. – Уже троих отчитал за опоздания. Директор закончил говорить о планах на четверть. Встал из-за стола. Повернул голову к окну. И я увидела. Тёмная точка размером с горошину. Под левым ухом. На том самом месте. Сердце пропустило удар. Этого не может быть