Светлана Коровина

Маша уже второй раз за вечер ловила вилкой ускользающий кусочек тартар-тунца и думала, что, наверное, зря заказывала эту модную ерунду. Еда красивая, но есть её — всё равно что пытаться насытиться фотографией стейка. Напротив сидела Лена — единственная подруга, которая умела молчать ровно столько, сколько нужно, чтобы Маша сама начала говорить. — Я, между прочим, сегодня утром купила новые простыни, — сказала Маша, глядя в тарелку. — Египетский хлопок, две тысячи нитей. Думала, вечером удивлю. А он даже не пришёл домой переодеться. Лена подняла бровь, но ничего не сказала. Она давно научилась не подливать масла в те пожары, которые Маша разводила внутри себя сама. Ресторан «Золотой фазан» был одним из тех мест, куда ходят, чтобы сделать красивое фото в сторис, а не чтобы поесть. Зал утопал в тёплом золотистом свете, официанты скользили бесшумно, как тени, а на втором этаже играло живое фортепиано — что-то из старого советского кино, но в джазовой обработке. Маше нравилось это место

Аня всегда любила субботы. В эти дни город будто выдыхал: машины реже сигналили, люди шли медленнее, а воздух пах кофе из маленьких кофеен и мокрым асфальтом после ночного дождя. Именно поэтому она решила поехать в большой гипермаркет на той стороне реки — там был хороший выбор свежей рыбы, да и носки, которые вечно изнашивались в самый неподходящий момент, там стоили на треть дешевле. Она вышла из метро, вдохнула прохладный сентябрьский воздух и пошла по набережной пешком — лишние пятнадцать минут ходьбы её не пугали. Наоборот, ей нравилось смотреть, как солнце играет на воде, как чайки лениво кружат над баржами, как парочки фотографируются на фоне моста с тяжёлыми чугунными фонарями. Она уже почти дошла до пешеходного перехода, когда увидела его. Сначала она просто отметила: высокий мужчина в тёмной куртке, знакомый наклон головы, знакомая манера держать телефон у уха. А потом сердце сделало один очень медленный, тяжёлый удар, как будто кто-то уронил в грудную клетку чугунный утю