Светлана Коровина

Натка вставила ключ в замочную скважину и замерла. Из-за двери доносился чей-то голос. Дома точно никого быть не должно. Мама улетела в круиз по Дунаю, отец на работе до вечера… Осторожно ступая на носочках, Натка проскользнула в прихожую. — Чёрный во-о-рон… Чёрный во-о-рон… Шпх-шмм-шхх… — доносилось из гостиной. — Тьфу! Это же Бичевская… Пластинку заело, — Натка сняла иголку проигрывателя с винилового диска и прислушалась. Тихо. Ни шороха, ни скрипа, только хлопнула оставленная Наткой открытой входная дверь. Сквозняк. Форточка нараспашку — кто-то есть дома! Натка медленно подошла к родительской спальне. Ей не разрешали туда заходить, но она должна была проверить, есть ли кто там. На кровати в одних трусах спал отец. Рот был приоткрыт, волосы всклокочены. Скомканное одеяло валялось на полу. На тумбочке у кровати лежала раскрытая посередине книга, а на ней возвышалась пирамида из окурков и яблочных огрызков… — Ой! — Натка схватила книгу и стряхнула мусор на лежащую рядом газету. Как так

Житейская история Тот июль выдался особенно знойным. На престольный праздник в честь иконы Казанской Божьей матери в деревне Марии всегда гуляли широко, на лугу возле реки Зай — с гармошкой, пирогами, большим ночным костром и плясками до утра. Илья с друзьями пришли пешком с соседней деревни. «Слух прошел, что у ваших девок косы до пояса, — смеялись они потом, как "дело выгорело". — Дайте, думаем, проверим». Мария стояла у костра. Белое платье, голубые глаза, густая русая коса до пояса. Мария заприметила его издали, сердце сразу ухнуло куда-то вниз. Высокий, плечистый, глаза смелые, а улыбка — как у мальчишки. Народу тьма, пляски, задорные частушки, веселье... Илья и Мария оказались рядом в хороводе вокруг костра, потом Илья пошёл её провожать. Так они и стояли у её ворот — два с половиной часа, пока утренняя роса не выпала. Гармонист уже смолк, все подружки по парам, в тишине разбрелися, а они всё говорили и говорили. Про жизнь, про поле, про то, что земляника нынче уродилась... Мар