Ольга Устинова (Хрипунова)

Дом стоял на самом краю садового товарищества, там, где за огородами начинался лес. Когда-то здесь было полно дачников — шумных, спешащих успеть всё за короткое лето, — но годы прошли, и товарищество постепенно пустело. Молодые не хотели возиться с землёй, старые умирали, и их участки зарастали крапивой и малиной, а калитки всё чаще запирали на ржавые замки, которые никто уже не открывал. Андрей Николаевич прожил здесь сорок три года. Дача досталась ещё от родителей — щитовой дом на кирпичном фундаменте, крашенный когда-то голубой краской, которая теперь облупилась, обнажив серое, трухлявое дерево. Раньше он приезжал сюда каждую пятницу, с женой Верой, с детьми — сначала с маленькими, потом с подросшими, потом уже с внуками. Вера любила этот дом, любила эти стены, этот палисадник с флоксами и пионами, эту старую яблоню, которая каждую осень щедро роняла на землю кисловатые плоды. Веры не стало шесть лет назад. Сначала он не мог оставаться здесь один — слишком много всего напоминало