Лидия Рузаева

В октябре 2008 года, после ухода Муслима Магомаева, Тамара Синявская обнаружила в его домашней студии то, о чём не подозревал никто. Коробки с плёнками. Записи, которые певец делал для себя — на протяжении десятилетий, пока официально молчал. Эта находка стала одной из самых трогательных тайн русской музыкальной истории. Муслим Магомаев ушёл 25 октября 2008 года. Ему было 66 лет. Для миллионов людей это стало личной утратой — эпоха, казалось, замолчала навсегда. Голос, который сопровождал целые десятилетия жизни. Голос, звучавший на свадьбах и проводах в армию, из маленьких транзисторных приёмников и с огромных концертных сцен. Но оказалось — этот голос ещё не всё сказал. С середины 1980-х годов Магомаев практически перестал выступать публично. Не потому что не мог — голос оставался феноменальным. А потому что не хотел. Он устал от советской эстрады, от обязательных концертов «по разнарядке», от того, что искусство превращается в обслуживание. В интервью говорил об этом без обиняков:

Они были не просто братьями — они были символом целой эпохи в российском театре и кино. Юрий и Виталий Соломины, два блистательных актера, чьи лица знала вся страна. Доктор Ватсон и адъютант его превосходительства. Два мастера, чьи имена вписаны в историю Малого театра золотыми буквами. Но за кулисами этой красивой сценической истории скрывалась другая — полная недомолвок, охлаждения и, как шептались в театральных кругах, давних обид. Братья, которые на экране могли быть единым целым, в жизни постепенно отдалились друг от друга. А после их ухода эта дистанция передалась и детям. Почему семьи двух легенд сегодня практически не пересекаются? Куда исчезли внуки и правнуки знаменитой фамилии? И как сложились судьбы тех, кто носит фамилию Соломиных, но предпочел остаться в тени? Ответы на эти вопросы — не просто светская хроника. Это история о том, как даже самые крепкие родственные узы могут дать трещину под грузом обстоятельств, о которых мы, зрители, можем только догадываться. Для миллио