Раиса Пестова

Я помню запах жареного лука, когда он вошел. Именно это я запомнила из того вечера: не его слова, не выражение его лица, не то, как он бросил пиджак на спинку кресла, которое я восстановила своими руками, перетянув заново в темно-синий бархат. Я запомнила запах лука, потому что как раз снимала сковороду с плиты, и он вошел именно в ту секунду, и что-то во мне сжалось и замерло. - Слушай, у меня новость, - сказал он, не раздеваясь. Портфель на пол, галстук распущен. - Завтра Кравцов объявит официально, но я уже знаю: меня берут на позицию директора по развитию. Понимаешь? Директор. - Понимаю, - сказала я. - Это другие деньги, Ира. Это другой уровень. Меня теперь будут приглашать на совещания к акционерам. Придется купить хороший костюм, не этот наш «Горизонт», а что-то приличное. Я поставила сковороду на подставку. Выключила вторую конфорку. Обернулась к нему. - Сегодня мне исполнилось сорок пять, - сказала я ровно. - И десять лет, как мы поженились. Он смотрел на меня секунды три. Може

Георгий вошел в квартиру без звонка. У него были свои ключи, которые он сделал полтора года назад. Марина тогда даже как-то обрадовалась, восприняла это как знак близости, как шаг к чему-то большему, чем просто встречи у нее дома. — Ты чего в темноте сидишь? — спросил он с порога, щелкнув выключателем, и его голос прозвучал с легкой ноткой раздражения. Марина не подняла головы. Она сидела за столом, обхватив ладонями чашку с остатками кофе, и смотрела на царапину на столешнице. — Марина, я с тобой разговариваю. Он подошел ближе, и она ощутила знакомый запах — дорогой парфюм, которым он пользовался каждый день, смешанный с запахом его машины, кожи сидений и табака. — Я не хочу тебя видеть, — сказала она наконец. Георгий молча прошел к холодильнику, достал бутылку минеральной воды, открутил крышку, сделал большой глоток, и только потом спросил, не поворачиваясь к ней: — Это что сейчас было? — То, что ты слышал. Я не хочу тебя видеть. Ни сегодня, ни завтра, никогда. — Из-за чего? — он